Миссия в Париже

Придется покупать у капиталиста. А иностранных денег пока у советской власти тоже нет. Хочешь – не хочешь, а вынуждены будем рассчитываться золотом, бриллиантами.

– Смотри, какая у тебя государственная голова! – восхищенно сказал Комаров.

– Голова-то обыкновенная. А думать иногда приходится по-государственному."

"– Рассуждаешь ты правильно. Мне нравится, – согласился Комаров. – А только и у меня тоже нет тех самых денег, какие любят капиталисты. Керенские есть, деникинские – тоже, царских хоть отбавляй.

– Нет. Я знаю, что он запросит. Льняное семя!

– Правда? Этого добра у нас – девать некуда. Мужики в деревнях приспособились им вместо дров печки топить. Очень, говорят, жаркий огонь получается.

– Вот и загрузи шведа этим добром по самую капитанскую рубку. Поговори с ним. Пообещай ему, что каждый раз, когда он перебросит из Стокгольма сюда наших людей, будешь загружать его корыто этим самым семенем. И даже бесплатно. К гадалке не ходи – согласится.

– А что! Хорошая мысль! – Комаров несколько раз торопливо прошелся по кабинету, о чем-то размышляя, и вновь подошел к Кольцову. – А знаешь, что я придумал? Я ради этого шведа митинг в городе устрою. Скажу: смотрите, кончается война. Это первый шведский купец, который прорвал капиталистическую блокаду, первая ласточка наступающего мира! Он привез нам братский подарок от рабочих Швеции: сельскохозяйственную технику, которая нам нужна, как воздух! – И затем спросил: – Как тебе такой кульбит?

– У тебя, я гляжу, тоже голова не только для того, чтоб фуражку носить! – с некоторым восхищением похвалил Комарова Кольцов.

– Одобряешь? – спросил Комаров.

– Не то слово! Я б до этого никогда не додумался! – восхищенно сказал Кольцов.

– Ну и сукин ты кот, Кольцов! Издеваешься! – расхохотался Комаров, уловив легкую иронию в словах Кольцова.

На следующий день на набережной, прямо возле причала, где стояла «Арвика», состоялся митинг. Откуда что взялось! Транспаранты, знамена, плакаты.

Капитан «Арвики» Сванте Странд, которого десятки рук «качали» в воздухе, а затем поставили прямо на трибуну, сказал, что, несмотря на осень, он уже видит наступающую в новой России весну. В прямом и переносном смысле.

Может, он сказал и не совсем так красиво, но так перевел речь шведского капитана переводчик Ростислав Антонович.

Вытащили из каюты даже кочегара Дисилотта.