Миссия в Париже

О военнопленных никто с Кольцовым даже разговаривать не хотел. Не помогали ни просьбы, ни уговоры, ни даже угрозы и предъявление удостоверения полномочного представителя ВЧК.

Оставалась последняя надежда: на Особый отдел ВЧК при Южном фронте, а точнее, на Гольдмана, который занимался всеми чекистскими хозяйственными делами.

Но Гольдмана нигде не могли найти. Он отозвался лишь к обеду. Кольцов подробно поведал ему обо всех своих приключениях, изложил свою нынешнюю проблему: на станции Бурты под охраной находится больше пятисот плененных им белогвардейцев.

Гольдман думал недолго.

– Слушай меня внимательно, Паша. Нам сейчас здесь, в Харькове, не до твоих белогвардейцев. Надеюсь, сам понимаешь, почему. Ни теплушек, ни даже товарных вагонов ни я и никто другой достать тебе не смогут. Выкручивайся сам.

– Хороший совет, ничего себе! – иронично отозвался Кольцов.

Гольдман пропустил эту реплику Кольцова мимо ушей.

– Был бы ты где-то поближе, возможно, я тебе бы помог. Но до Кременчуга мой авторитет не дотягивается. Постараюсь договориться с военным комендантом Кременчуга, чтобы выслали в Бурты полевую кухню.

– Я с ним говорил.

– И что?

– Отказал. По той же причине: вагоны нужны исключительно для военных грузов.

– Он прав. Своих людей к фронту с трудом перебрасываем.

– Эти тоже уже не чужие. Они – военнопленные.

– Вот именно. Ты – не бонна. И они – не гимназисты, а плененные белогвардейцы, – жестко произнес Гольдман. – Ситуация сам знаешь какая… не до гуманизма.

– Не совсем вас понял.

– Подумай – поймешь.

Кольцов, конечно же, понимал, куда клонит Гольдман. Но не верил, не хотел верить, что это может предлагать добрейший, веселый, всегда готовый прийти на помощь Исаак Абрамович Гольдман. Или Кольцов что-то недослышал? Или не совсем его понял?"

"– Я прошу совета! – раздраженно сказал в телефонную трубку Кольцов.

– За советом обратись к военному коменданту Кременчуга, он там ближе. Он подскажет. Надеюсь, ты не все патроны израсходовал. Я тебе с хорошим запасом выдал.

Вот теперь Кольцов все понял. Теперь все стало на свои места.

– Я не стану расстреливать! – с отчаянием закричал Кольцов, хотя и услышал, что на том конце Гольдман уже положил трубку.