Мистер Генофонд

Но сейчас и намека на скуку не было.

Было желание. Дикое. Которое наедине с ней лишь усилилось. А еще хотелось, чтобы Полька совсем потеряла голову. Отключила к едрене фене училку. Забила на все страхи и доверила мне все самые пошлые, запретные фантазии.

Пожалуй, ради этого можно было немного напрячься.

— Детка, помнится, кто-то обещал музыку.

Я, как маленькую девочку, за руку довел ее до кровати и заставил приземлить свой сладкий задик на матрас.

— Да, сейчас, — после секундного ступора Поля ожила.

— Удиви меня, родная.

Повесил на спинку стула пиджак, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

Долго ждать не пришлось. Полька оказалась не только находчивой, но и мстительной. Я чуть не заржал в голос, когда услышал первые ноты бессмертного хита «Sexbomb» от Тома Джонса. Престарелая гордость Англии. Сегодня эксклюзивно для меня.

— Серьезно? — заглянул в глаза ведьме.

— Слабо? — она ошалело оскалилась.

Танцевать стриптиз мне было впервой. Под нестареющего Джонса — тем более. Но слова «слабо» в лексиконе пока не значилось.

«И не появится!» — добавил мысленно и отошел на пару шагов назад.

— Ох, и зря ты так… — Послал воздушный поцелуй ведьме. — Готовься спасать свои трусики от наводнения. — Сделал последний спокойный вздох.

Я была уверена, что он откажется или просто завалит меня на кровать сразу после возвращения домой. Честно говоря, я бы сильно не сопротивлялась.

Даже в учебном классе одна штука так не бросалась в глаза, как в ресторане среди разодетой публики. Леха был люксом. Суперсамцом. Венцом, мать ее, природы. Его облизывали глазами дамочки от восемнадцати до бесконечности. Будто случайно, терлись официантки. А во втором ресторане при взгляде на него постоянно глотал слюну молоденький бармен.

В третьем ресторане я бы точно умерла от ревности. Но Крамер согласился на дурацкий стриптиз (ума не приложу, как эта мысль вообще пришла в голову). Привез меня домой, и сейчас… от вида потрясающей упругой мужской задницы, которая в такт музыке двигается перед глазами, моя вагина готова была всосать трусы.

Я никогда в жизни никому об этом не признаюсь.