Чуть не обляпался кофе, когда наблюдал за сервировкой стола. Медленной, важной, будто вот-вот обещала прибыть сама королева.
И, как блаженный идиот, не обратил внимания, что вместо вилки у меня лежит какая-то картонная палка.
Заметил, лишь когда вогнал эту палку в кусок мяса.
— Бляха му… — челюсть медленно поехала к земле.
Поля проследила взглядом за моими руками и широко распахнула глаза.
— Леш, у тебя от переизбытка секса зрение повредилось?
Не в состоянии вернуть контроль над собственным речевым аппаратом, я облизал внезапно пересохшие губы, вынул картонную штуковину из мяса и покрутил перед лицом.
— Ой, как все плохо! — Вместо оказания первой медицинской помощи Полька громко рассмеялась. — Может, за очками сходить?! — смахнула из уголков глаз слезы. — У меня как раз близорукость. Должны подойти.
— Это… — Все еще контуженный, я протянул к ней мою «недовилку». — Это что?
— Бедненький мой!
Видимо поняв, что с серым веществом полная задница, Поля обогнула стол и обняла меня за шею.
— Ты объяснить можешь? — голос был как чужой.
— Лешенька, так тут же все понятно. — Поля забрала штуковину, положила на стол передо мной и стала водить по ней пальцем. — Вот смотри. Одна полосочка. Четкая и яркая. Вот вторая. Тоже четкая. Итого две.
— Ага. Две… — Мозг упрямо тормозил. — И?
— И все.
— Что «все»?
— Тебе все. — Поля развела руками. — Хана, крышка… Не знаю, как у вас, мужчин, это еще зовется.
— Полина Игоревна, ты по-человечески сказать можешь? Как для тупых.
Эта бессердечная женщина снова расхохоталась.
— А смешного что? — Я резко отодвинул стул и усадил вредину к себе на колени.
— Леш, это тест на беременность. Ты сам мне их покупал. Помнишь?
Радуясь, что сижу, я кивнул.
— Одна полоска означает, что стрелок — мазила, — продолжила пояснять Поля. — Две полоски — что он Робин Гуд и через девять месяцев сможет забрать свой приз.
— Я… Я Робин Гуд?
Осознание просачивалось постепенно. Вначале губы разъехались в дурацкую улыбку. Чуть щеки не треснули. Потом сердце само себе устроило стресс-тест.
Ну а после защипало глаза. Позорно, до жесткой ломоты в переносице. Как у слезливой бабенки на мыло по телевизору.
Совсем прошивка слетела. Сколько раз в морду получал, такого не было. Даже при сотрясах. Но где моя коза Поля, а где сотрясы?
— Еще какой Гуд! — Теплые ласковые губы коснулись левого виска. Дорожкой из поцелуев спустились вниз, и острые зубки больно куснули за подбородок. — Ты как? Живой?
Поля подула на место укуса.
