Мистер-кудряшка

На каждое ее самостоятельное решение ты будешь реагировать, как баран на новые ворота. То есть, упрешься, и не будешь ей ничего разрешать. В какой-то момент она взъестся и бросит тебя ко всем чертям. – Быстро расписала мама мне мое будущее.

– Я не буду ей ничего запрещать. – Упрямо проворчал я.

– Хочешь сказать, что она сама взяла и посреди бела дня уснула? – Мама скептически смотрела на меня. – За обедом она выглядела весьма бодро.

– Она еще болеет. – Я старался быть убедительным, но родительница знала меня слишком хорошо.

– Ой, дурак! – Закрыла она лицо ладонями. – Сбежит она от тебя, твердолобого такого. Нельзя птицу в клетке держать, а бабочку в рамочке на стене. Женщину нужно уметь отпускать от себя, чтобы она была рядом.

– Ее сестра вполне себе уживается с контуженным спецназовцем, который ее постоянно под колпаком держит. – Не согласился я.

– Ее сестра не того склада характера. Твоя Яна вполне могла бы взводом десантников командовать при случае. Ты посмотри, стоило мне сегодня хоть какое-то условие поставить, как она тут же бросилась свою свободу отстаивать.

А как она от Лидочки мастерски избавилась? За десять минут нашла ей достойную замену. Кстати, спасибо. Ада Лаврентьевна прекрасный специалист. Два косяка уже отследила и финансовый отчет предоставила вовремя.

– Пожалуйста. – Проворчал я.

– Так вот, насколько я поняла – Марина больше на своего отца похожа. Такая же возвышенно-оторванная от реальности, как Генрих был. А Яна…

– На своего отца.

 – Припомнил я. – Такая же приземленно-практичная.

– Именно. – Согласилась мама. – И чего ты из львицы трепетную лань пытаешься сотворить? Еще и принудить ее к чему-то такими… нечестными методами. Да знала бы она, как мне пришлось из себя стерву в ее присутствии строить, сбежала бы от тебя, сверкая пятками.

– Ты утрируешь. – Вновь попытался я отстоять свою позицию.

– Нет. Ты сын своего отца. По-моему, тебе от меня ничего не досталось, кроме плохого зрения. – Покачала она головой.

 – Да и то я уже его исправила, а ты все никак на операцию не согласишься.

– Это-то тут причем. – Насупился я.

– При всем. – Хлопнула она ладонью по столу. – Вот что я скажу тебе сын, или начинай себя с Яной вести по-человечески, или я ее научу плохому. Я буду самой лучшей в мире свекровью, которая будет учить ее тому, как с тобой, неразумным, обращаться правильно нужно.

– Яна еще не согласилась выйти за меня замуж. – Проворчал я, отвернувшись.