Мистер Морг

Когда сапоги Мэтью опустились в грязь, он почти ожидал, что земля сейчас разверзнется под ним, он соскользнет вниз и полетит в беспросветную тьму, где для его утешения в Аду растоплен новый зимний камин.

Он двинулся под уклон, влача невидимые оковы, которые даже самого богатого человека превращают в арестанта.

Идя за Грейтхаусом на расстоянии нескольких ярдов, Мэтью дважды чуть было не заговорил о деньгах профессора Фелла, но оба раза его останавливал внутренний голос, внушавший: «Ты же слышал, что он сказал? Он сказал: „Не бойся“.

Здоровяк принял решение, и он тебе все зубы пересчитает, если ты сейчас, в самый неподходящий момент, сообщишь ему, что деньги есть и их хватит, чтобы купить Зеду свободу. Так что удружи самому себе, держи-ка рот на замке».

Мерзкий дождик все не переставал. Они шли сквозь клочья тумана, от которого у Мэтью отнюдь не становилось легче на душе. Туман медленно дрейфовал вокруг них, как будто затягивая в свою туманную глубь, и Мэтью вспомнил о красном сургучном осьминоге и его восьми щупальцах, вытянутых, чтобы захватить мир.

Впереди, там, где спуск достигал нижней точки, за пеленой тумана стала вырисовываться темно-зеленая стена высотой футов пятнадцать, испещренная большими неровными пятнами винно-красного и бледно-желтого цвета. Сначала Мэтью подумал, что это просто лес здесь так густо растет, но, когда они прошли еще с дюжину ярдов, стали различимы отдельные черные бревна, заостренные сверху, и паутина ползучих и вьющихся растений, наступающих из глухих лесов, чтобы предъявить права на остатки Форт-Лоренса.

И никаких признаков жизни, полная тишина. Дорога поворачивала чуть влево и входила в форт через рваный, обугленный проем, где когда-то, наверное, были главные ворота. Вдруг справа в лесу с треском пронеслось что-то тяжелое и темное, заставив даже Морга неподвижно застыть в грязной колее. Неизвестное животное (может быть, олень или дикий кабан) пробежало сквозь густой подлесок и исчезло из виду.

— Дай пистолет, — сказал Грейтхаус, и Мэтью с облегчением отдал оружие.

Морг, стоявший немного впереди, снова было пошел, но Грейтхаус крикнул: — Стой!

И босой зверь — мастер парикмахерского искусства и кровавой резни — кротко, как ягненок, повиновался.

Когда они приблизились к форту, стало ясно, что огонь нанес голландцам непоправимый урон. Большие куски бревенчатой стены выгорели, и даже спустя три десятилетия под сетью ползучих растений можно было увидеть, как свирепствовало здесь пламя.