Мистер Морг

Мэтью видел, что он так и держит их в руке.

— Хорошо. — То ли на него начинал действовать напиток, то ли он просто почувствовал облегчение. — Еще раз спасибо вам.

— Благодарить будете, когда мы его поймаем. А это, как сказали бы вы, англичане, дело завтрашнего дня.

Мэтью встал в своей новой обуви и подошел к гамаку из бобровых шкур, где безмолвно лежал с закрытыми глазами спеленатый Грейтхаус. Он вспомнил, что Грейтхаус сказал ему в то утро у Салли Алмонд. «Я не могу быть с тобой постоянно, но мне бы очень не хотелось, чтобы на твоей надгробной плите значился тысяча семьсот второй год».

— Мне тоже, — тихо произнес Мэтью.

Но не дать Моргу умножить число могил — так же важно, просто необходимо. Он молился о том, чтобы успеть, чтобы, когда придет время, у него хватило сил — и ума (после того, как он выберется из самой глубокой ямы Преисподней, отведенной для тех, кто возомнил себя таким умным) — потягаться с чудовищем.

Но, как говорят индейцы и англичане, это дело завтрашнего дня.

Повозка стояла впереди, вверху на дороге.

Одной лошади не было, а другая вся поникла, понурила голову, брошенная, одинокая, не в состоянии дотянуться до какого-нибудь съедобного листочка или стебелька.

Мэтью поднимался по склону за Странником. Было еще раннее утро, сквозь густые тучи едва пробивался тусклый свет, снова запахло дождем. Странник успел приметить отчетливые следы босых ног Морга.

— Что-то тяжелое несет, — сказал тогда Странник, и Мэтью кивнул, зная, что это ларец со взрывным устройством.

Оттого что одна лошадь пропала, у Мэтью все внутри сжалось. Он-то думал, что ни той ни другой из этих старых кляч с провисшими спинами будет не по силам нести всадника. Да и с какой скоростью пойдет эта лошадь, даже если ее подгонять палкой? Но все же с лошадью Морг может дать отдых своим ногам и легким, а это — явное преимущество перед его преследователями, по крайней мере перед одним из них.

Утром Мэтью проснулся возле жилища Странника с первым криком петуха оттого, что его лицо обнюхивала своим мокрым носом собака.

Руки и ноги саднило, болело ушибленное левое плечо. Если бы он очнулся от сна в таком состоянии в Нью-Йорке, то, наверное, пролежал бы в постели до полудня, а потом поковылял бы к врачу, но здесь, у индейцев, на такие повреждения, скорее всего, смотрят как на занозу в пальце. Мэтью отбросил одеяло и пошевелил ногами — стало ли лучше? Не прошло и полминуты, как из своего жилища показался Странник Двух Миров.