Мистер Морг

Если и так, то в этом не было драматизма, не было мощи и величия звездной реки и небесных потоков. Но он подумал, что благодаря этой юной девушке (которая оказалась взрослее и мудрее, чем можно было бы ожидать в ее годы) в нем, во мраке, в который он был погружен, зажглась искорка надежды, и, возможно, она поможет ему найти дорогу домой из этой глуши, в которой блуждает его душа.

— Вы не обнимете меня? — спросила она едва слышным шепотом.

Он обнял ее. Она положила голову ему на плечо и, крепко прижавшись лицом, заплакала.

Она не давала полной воли своим рыданиям, чтобы ее мать, ее ребенок, не услышала и не проснулась. Он гладил ее по волосам, потер ей шею, желая поделиться теплом, а она так и сидела, прильнув к нему, и плакала, как могла бы плакать любая шестнадцатилетняя девушка с разбитым сердцем ночью, когда звезды сияют яростной красотой высоко над страшной страной гремучих змей.

Мэтью не знал, как долго он просидел с ней и как долго она плакала. Время для англичанина и правда остановилось.

Но наконец ее рыдания стихли, она перестала всхлипывать и оторвала лицо от его влажного плеча.

— Спасибо, — сказала она ему, встала и вернулась к матери.

Мэтью снова лег, держа пистолет под пальцами. У него болели ноги и спина, но впервые за долгое время — может быть, с тех пор, как он решил сломать красную сургучную печать с осьминогом, — к его душе прикоснулся покой.

Глаза его закрылись.

Спал он крепко, и, хотя бы ненадолго, его покинул страх.

Мэтью проснулся, как пробуждаются лесные звери: мгновенно насторожившись, с обостренными чувствами, а в голове у него звучали слова, только что тихо сказанные Странником:

В ночи лишь мерцали звезды да слабо светил месяц.

Кругом все было темно-синее — разных оттенков, переходящих в черный, и Мэтью видел только, что рядом с ним стоит на коленях Странник.

— Одну минуту, — ответил Мэтью так же тихо и спокойно.

Он полез в свою охотничью сумку и достал пороховницу. Во время обучения стрельбе Грейтхаус несколько раз заставлял Мэтью заряжать пистолет с завязанными глазами.

Тогда это казалось Мэтью смешным, но теперь он понял, зачем нужно было это упражнение. Он даже пожалел, что не выполнял его чаще, вместо того чтобы как можно скорее бежать в кофейню. Но ему придется постараться сделать все, как надо, а если он оплошает, пороховой гоблин (тот, что иногда ярко и горячо вспыхивает, а порой шипит и плюется в руках новичка) немедленно поправит его самым суровым образом.