Мистер Морг

Я был готов прийти на помощь, если бы запахло жареным.

— Да, — кивая, сказал Мэтью. — Из-за вашей попытки прийти на помощь вы чуть не остались без руки.

— Все знают, что Скелли держит за стойкой топор! Мэтью, я же не идиот!

— Я тоже, — стараясь скрыть запальчивость за спокойным тоном, ответил Мэтью. — И телохранитель мне не нужен. Вам не приходило в голову, что в обществе раба можно нажить больше неприятностей, чем когда просто сам идешь куда-нибудь — например, в разбойничий притон, как вы выразились, — и выпутываешься, полагаясь только на свою смекалку? Зед бесстрашен, и это, конечно, здорово.

Качество, достойное восхищения, нет спору. Но иногда бесстрашие и опрометчивость идут рука об руку.

— Ну да, а иногда франтовство и упрямство идут рука об задницу! — сказал Грейтхаус.

Трудно было сказать, от гнева или от колбасок запылали у него щеки, но в глубине его глаз загорелся и не сразу погас злой огонек — похожее предупреждение Мэтью время от времени видел, когда они тренировались в фехтовании и Грейтхаус забывал, где он находится, на краткий опасный миг уносясь в своем воображении на поля битв и в закоулки интриг, и закаливших его, и оставивших на нем шрамы.

В такие мгновения Мэтью мог считать, что ему повезло, если его не проткнули: хоть он и совершенствовался в искусстве защищать свою шкуру, ему так и суждено было оставаться не более чем фехтовальщиком-любителем. Мэтью ничего не сказал. Он покосился в сторону и отпил сидра, ожидая, когда старший воин вернется из обагренных кровью коридоров памяти.

Грейтхаус захрустел суставами пальцев. «Кулаки у него вроде и так большие», — подумал Мэтью.

— Кэтрин возлагает на тебя большие надежды, — сказал Грейтхаус уже тише, примирительным тоном. — Я полностью согласен, что никто не вправе диктовать тебе, за какие дела браться, а за какие — нет. Но, как она предупреждала, в этом ремесле тебя, конечно же, всегда может подстерегать опасность, иногда смертельная. — Он помолчал, не переставая похрустывать пальцами. Ему не сразу удалось сказать то, что он хотел.

 — Я не могу быть с тобой постоянно, но мне бы очень не хотелось, чтобы на твоей надгробной плите значился тысяча семьсот второй год.

— Мне не нужен… — Мэтью замолчал на полуслове.

Его как будто накрыла тьма, словно черный плащ, не замечаемый посетителями, завтракавшими у Салли Алмонд. Он хорошо знал эту тьму. Это был страх, он приходил внезапно, от него начинало сильнее стучать сердце, а по вискам неприятно стекал пот.