Мистер Морг

Когда они проезжали перекресток Бивер-стрит и Бродвея, держа курс на юг, к Большому доку, трое мужчин, занятых беседой у лавки торговца сальными свечами, что фасадом выходила на Бродвей, и отпускавших ехидные замечания по поводу тошнотворно-зеленого цвета новой шляпы лорда Корнбери, умолкли и пригляделись к коляске. Низенький господин с грудью колесом, стоявший в центре этой группки, перевел дыхание и с некоторым отвращением сказал:

— Мать честная! Корбетт вернулся!

С этими словами Диппен Нэк припустил бегом в сторону ратуши.

Порой Мэтью окликали с тротуаров, но он не обращал на это внимания. Как ни был он рад вернуться (он ведь думал уже, что этого никогда не случится), город казался ему каким-то чужим. Другим. Такой же чужой ему вначале предстала деревня Странника. Неужели месяц с лишком назад, когда они с Грейтхаусом уезжали, здесь было так же много домов и разных зданий? Так же много людей, повозок, фургонов? Неужели здесь было так же шумно и царила такая же суета? Или это вместе с ним вернулась какая-то часть Странника? Он как будто смотрел теперь на Нью-Йорк другими глазами и спрашивал себя: сможет ли он когда-нибудь видеть его так, как прежде, сможет ли почувствовать себя просто одним из жителей этого города, которые не были свидетелями таких жестоких убийств, такого насилия и зла, которым не пришлось убить топором женщину и всадить пулю в мужчину?

Он вернулся домой, но не таким, каким уходил.

К добру ли, к худу ли, но он обагрил руки кровью. Как и сидевший рядом с ним Том — но если мальчика и мучили какие-либо угрызения совести в связи с его причастностью к смерти Тирантуса Морга, он держал их запертыми в глубоком подземелье своей души. Мэтью он сказал лишь, что смотрит на это как на казнь, а законна она или нет — все уже свершилось, так что же об этом еще говорить.

Но Лиллехорн найдет что сказать по этому поводу — тут Мэтью не сомневался.

— Мэтью! Здравствуй! — Рядом с коляской бежал его друг, подмастерье кузнеца Джон Файв, в сентябре женившийся на Констанции Уэйд, теперь счастливой миссис Файв.

— Привет, Джон, — ответил Мэтью, но упряжку не остановил.

— Куда это тебя носило?

— У тебя все хорошо?

— Будет все хорошо, — сказал Мэтью.

— Народ тут интересовался. Когда твой напарник на прошлой неделе вернулся, а ты нет. Я слышал, что он рассказывал — про краснокожих. Некоторые говорили, что твоя песенка спета.

— Так почти и было, — сказал Мэтью. — Но я снова запел.

— Придешь как-нибудь вечером поужинать?

— Приду. Дай мне несколько дней.