Мистер Морг

Это величайшая тайна, более древняя, чем зуб чудовища.

«Он надеяться, что духи иметь смысл».

«Я тоже», — сказал Мэтью.

Тут он понял, что держит Берри за руку, и держит так, будто это дар, который он должен беречь.

Сейчас, в «Рыси», Мэтью пил вино и думал о том, что Грейтхаус, несмотря на всю свою браваду, вошел в таверну около часа назад, опираясь на трость. Под глазами у него до сих пор были темные круги, лицо осунулось, морщины стали глубже. Серый Волк бился со Смертью в потустороннем девственном лесу и вернулся улыбаясь — это так, но все же что-то он там оставил.

Потому-то (в числе прочих причин) Мэтью не был готов показать Грейтхаусу письмо, найденное им в ларце миссис Таак и сейчас лежавшее в кармане его камзола. Хоть как-то затрагивать эту тему было бы губительно для выздоровления Грейтхауса: кому захочется знать, что он уплетал колбаски, приправленные человеческой плотью? Да еще с таким наслаждением?

— Я сегодня разговаривал с Берри, — сказал Мэтью.

— И что он действительно очень умен. Он знает, что находится далеко от дома, но не знает, насколько далеко. Она говорит, что он засиживается ночами на крыше ратуши, глядя на звезды.

— Это те же самые звезды, которые он видел всегда, — сказал Мэтью. — Думаю, в этом есть какое-то утешение.

— Это да, — согласился Грейтхаус и повертел в руках бокал. — Послушай, — сказал он, помолчав. — Мы не справились с этим заданием. Я не справился. Я не горжусь своей глупостью. Врачи, квакеры, лорд Корнбери и этот констебль Дрейк ждали, что мы привезем Морга живым. Видимо, мое желание выкупить Зеда и освободить его лишило меня способности соображать. Как есть, так есть. Но я профессионал, а в этой переделке действовал непрофессионально и очень сожалею об этом.

— Нужно, — сказал Грейтхаус, и в нем затеплился прежний огонь. — Имей в виду: будь я тогда на ногах и в здравом уме — ни за что не позволил бы тебе гоняться за ним. Ни за что. Я бы просто сразу отказался от дальнейших попыток и покончил с этим. Мэтью, ты пошел на огромный риск. Видит Бог, тебе повезло, что ты остался жив.

— Это правда, — сказал Мэтью.

— Не буду тебя об этом спрашивать, и ты не обязан мне ничего рассказывать.