Мистер Морг

Несмотря на слабость, он должен был прощупать почву.

— Вы говорили, что приехали с женой из Бостона? Где-то в середине сентября?

— Да, из Бостона. И да, в середине сентября.

— Доктор Мэллори, я хотел бы задать один вопрос… Знаю, он покажется вам очень странным, но… — Мэтью заставил себя встретиться взглядом со своим собеседником. — Вы назвали бы Манхэттен островом?

— Это и есть остров. — Мэллори помолчал. Рот у него скривился, — казалось, он вот-вот расхохочется. — А! Вы про это!

Он извлек из-под белой рубашки листок светло-коричневой бумаги, сложенный вчетверо.

Бумага была не такая плотная, как пергамент. Когда Мэллори развернул лист перед свечой, Мэтью увидел заштрихованный карандашом оттиск эмблемы осьминога на обороте.

— Это конфиденциальные сведения, — сказал Мэтью.

Неужели у него задрожал голос?

— Каковыми им и следует оставаться. Когда вас доставили сюда, я послал Ребекку в вашу контору. Мне нужно было знать, нет ли там на полу других таких же нехороших маленьких стрелок, как эта, найденная Эштоном.

 — Мэллори протянул руку к столу, взял стрелку, лежавшую рядом со свечой, и показал ее своему пациенту. — Похоже было, что в вас попали одной только этой, но я не был в этом уверен, и ни вы, ни юный беззубый негодяй не могли мне ничего сказать, а позже выяснилось, что в кожаном мешочке у него в кармане лежало еще три. Я также решил, что будет нелишним, если Ребекка бегло осмотрит комнату, пока туда не заявился Лиллехорн. И на полу, за вашим столом, оказалось это письмо.

Мэтью молчал. Он проклинал себя за глупость: его снова занесло в страну гремучих змей там, где этого можно было меньше всего ожидать.

Мэллори долго и пристально смотрел на изображение осьминога.

— Насколько я понимаю, — сказал он своим грохочущим, как пушки, голосом, — вы убили человека, за которым вас послали. Тирантуса Морга. Так?

Мэтью ничего не ответил.

— Расслабьтесь. Мэтью, мы же просто разговариваем. Нас двое в комнате, сейчас половина третьего ночи. Тут только мы, полуночники. — По его лицу пробежала улыбка, а глаза остались холодными.

 — Ну хорошо, я думаю, Морга вы убили. Так говорит Лиллехорн. Ну а миссис Таак: она под стражей или убита?

— Кто вы? — удалось спросить Мэтью.

Он снова почувствовал холод в горле.

— Я, — сказал доктор, — ваш друг. И я, пожалуй, предположу, что миссис Таак покойница, потому что она скорее бы покончила с собой, чем позволила кому-нибудь посадить себя в клетку. — Он снова сложил письмо и сунул его под рубашку. — Жаль, — сказал он.