Мистер Морг

Джейкоб пожал плечами, как будто ничего другого и не ожидал, но в глазах его, кажется, мелькнула боль.

— Ничего страшного, — сказал он с кривой усмешкой. — У меня в голове музыка играет.

И он пошел дальше по дорожке ко второму зданию, достал из кармана жилета связку ключей, отпер массивную деревянную дверь и исчез за ней.

— Какая у вас тут вольница — ключи им доверяете, — заметил Грейтхаус, сходя с повозки. — Не удивлюсь, если в один прекрасный день все ваши психи окажутся в лесах — что тогда делать будете?

— Возвращать их обратно.

 — У Хальцена снова во рту была трубка, и он выпустил дым в сторону Грейтхауса — в прошлый раз они тоже пикировались. — Тех, что сбегут, но таких было бы немного. Вы, очевидно, не понимаете, что большинство наших пациентов — как дети.

Грейтхаус извлек из кармана своего сюртука песочного цвета запечатанный конверт и поднял его над головой:

— Судя вот по этому, как минимум один из них не очень похож на дитя. Мы привезли вам на подпись кое-какие бумаги.

— Тогда пойдемте в дом.

Мэтью привязал лошадей к коновязи, поставил повозку на тормоз и последовал за Хальценом и Грейтхаусом в первое здание, где находились кабинет врача и помещение для консультирования. Обстановку комнаты составляли два письменных стола, большой стол для совещаний, шесть стульев вокруг него, шкаф для бумаг и полки, заставленные книгами. На полу лежал темно-зеленый тканый ковер. Хальцен закрыл входную дверь и жестом пригласил их сесть за стол, на котором стояла чернильница с гусиным пером.

За другой дверью, в конце помещения, как Мэтью заметил в первый приезд, была комната для осмотров со шкафчиком для хранения лекарств и медицинских инструментов.

— Бумаги, — сказал Хальцен, и Грейтхаус сломал печать лорда Корнбери.

В конверте оказался комплект из трех официальных документов на пергаменте — такие Мэтью видел каждый день, когда служил секретарем у мирового судьи Натаниела Пауэрса. Грейтхаус нашел документ и его копию, на которых нужно было поставить по четыре подписи, Хальцен бегло просмотрел их и расписался, потом к ним приложил руку Мэтью.

Грейтхаус обмакнул перо и уже выводил свое имя на копии, как вдруг входная дверь распахнулась, рука Грейтхауса непроизвольно дернулась, и вместо подписи получилась какая-то загогулина.

В кабинет лениво вошел пациент, которому вскоре предстояло получить еще и звание арестанта, а за ним — доктор Дэвид Рамсенделл и, на некотором расстоянии, Джейкоб.

Мэтью показалось, что воздух в комнате резко остыл.