Мистер

Алессия нежно проводит пальцами по золотистой лире, выгравированной на крышке и по словам под ней:

STEINWAY & SONS

На подставке рядом с рукописными нотами – неоконченной пьесой – лежит карандаш. Все как в прошлый раз. Алессия читает ноты и слышит мелодию – печальную, полную одиночества и меланхолии. Музыка задает вопросы без ответов, блуждающие в бледно-голубой и светло-серой палитре. Как же связать глубокую, задумчивую мелодию с невежливым, но привлекательным мужчиной, которого она встретила утром? Может быть, он композитор?.

. На старинном столике у противоположной стены едва помещаются компьютер, синтезатор и что-то вроде звукового пульта. Пожалуй, здесь вполне мог бы работать композитор. А на стене несколько полок, набитых старыми пластинками; она знает, что там, потому что не раз смахивала с них пыль. Хозяин квартиры увлеченно коллекционирует музыкальные записи.

Отогнав неуместные размышления, Алессия разглядывает клавиши. Сколько же времени прошло с тех пор, как она играла на рояле? Недели? Месяцы? От страха, смешанного с раздражением, в груди на мгновение заканчивается воздух, и девушка в отчаянии разевает рот, как рыба, а к глазам подступают слезы.

Нет. Только не здесь. Она не разрыдается. Подсчитав наконец, что в последний раз ее руки касались музыкального инструмента больше месяца назад, Алессия цепляется за рояль, борясь с острым приступом ностальгии. Сколько всего случилось за этот месяц!

Она прерывисто вздыхает, пытаясь успокоиться.

А потом вытягивает пальцы и нежно касается клавиш.

Белые. Черные.

Знакомое с детства ощущение несет покой. Она хотела бы подольше насладиться этими мгновениями и раствориться в музыке. Повинуясь мягкому движению Алессии, рояль издает звук аккорда в ми миноре. Звук получается чистый и сильный, требовательный, ярко-зеленого цвета, как глаза хозяина квартиры, и в сердце Алессии пробуждается надежда. «Стейнвей» идеально настроен. Она принимается играть знакомую пьесу «Кукушка», которой всегда разогревает пальцы; клавиши скользят мягко, податливо.

Пальцы летят по клавиатуре в темпе vivace[5], и, забыв о тревогах, страхе, напряжении и горестях последних недель, Алессия растворяется в музыкальном разноцветье."

"Один из домов, принадлежащих семье Тревельян, находится на Чейни-уолк, недалеко от моей квартиры. С тех пор как умер отец, Тревельян-Хаус, построенный в тысяча семьсот семьдесят первом году Робертом Адамом, служил домом Киту.