Мистер

Быть может, он выбрасывает их как-то иначе? Неприятная мысль… Алессия входит в гардеробную, чтобы разложить по полкам выглаженное белье и собрать грязные вещи. Прошло всего два или три дня, а в шкафу опять бардак.

Мистер сидит за компьютером и работает, делает, что там ему положено. Она до сих пор не представляет, чем он зарабатывает на жизнь. Алессия вспоминает улыбку, осветившую его лицо, когда он увидел ее утром. Его хорошее настроение заразительно. Тихонько посмеиваясь, девушка разбирает груду одежды на полу гардеробной.

Потом встает на колени, поднимает рубашку и, бросив исподтишка взгляд на приоткрытую дверь, прижимает рубашку к лицу. Закрывает глаза и вдыхает его запах.

«Какой аромат…»

– Вот ты где, – слышится его голос.

Алессия мгновенно вскакивает, едва не потеряв равновесие. Сильные руки хватают ее за локти и не дают упасть.

– Осторожнее, – говорит Мистер, ласково ее придерживая. Затем он разжимает руки, но тело хранит воспоминание о его прикосновении. – Я ищу свитер. Сегодня солнечно, но не жарко.

Оглядев груду одежды на полу, он виновато хмурится.

– Да, беспорядок, знаю. Я патологический неряха.

– Па-то-л…

– Патологический.

– Я не знаю этого слова.

– Ну… противоестественный, до крайней степени.

– Ясно, – отвечает Алессия и кивает, глядя на грязную одежду на полу. – Да. Патологический.

Она хитро улыбается ему, и Мистер смеется.

– Я уберу, – говорит он.

– Нет. Нет. Я сама, – взмахом руки отгоняет его Алессия.

– Не надо.

– Это моя работа.

Он усмехается и, перегнувшись через нее, вытягивает с полки толстый светлый свитер.

Его рука касается ее плеча, и Алессия замирает, дожидаясь, когда снова забьется сердце.

– Извини, – говорит он и уходит.

Как только хозяин исчезает в гостиной, к Алессии возвращается душевное равновесие.

Рассердившись на себя, она падает на колени и ворошит кучу одежды, раскладывая вещи одну за другой, как нужно – чистые на полку, а грязные – в корзину для стирки.

Я просто не могу стоять рядом и не касаться ее.

Сгодится любое оправдание – лишь бы до нее дотронуться. А когда я ее касаюсь, она застывает, как статуя.

«Эй, парень, оставил бы ты ее в покое».

Угрюмо сдвинув брови, я возвращаюсь в гостиную. Наверное, я ей просто не нравлюсь.

Раньше мне не приходилось завоевывать женщин, они сами падали к моим ногам. А что, есть квартирка в Челси, счет в банке, симпатичная мордашка, аристократические предки – с таким набором я не испытывал недостатка в женщинах.

«Никогда».