Мистер Смерть и чокнутая ведьма

— Мамуля-я-я! — протянула я, строго глядя на бесстыжую рыжую совсем не леди.

— А мы с Лизонькой так хорошо погуляли, — дыхнула она перегаром. — Лизок, держи! — сунула она в руки англичанки бутылку и перевалилась через борт ступы. Я едва успела ее подхватить, чтобы она не грохнулась на пол.

— Ксю, я любьить вас всьех. Ехать ко мне, и мы тоже гульять… — Элизабет Мортем смотрела на мир пьяными в дым глазами и обожала всё и всех.

Ее вытащил сын и понес в комнату. А мне на помощь пришел Василий.

С горем пополам мы распихали этих пьянчужек, требовавших продолжения банкета, по постелям, поставили у изголовья каждой из них по стакану воды с накапанным зельем от похмелья и с чувством выполненного долга смогли наконец и сами отправиться отдыхать.

Ни о какой романтике речь не велась. Попадали мы с Тео на мою кровать, перестеленную Василием, и отключились.

Утром, когда я смогла проснуться, то обнаружила, что лежу в объятиях жениха. Ой! Точно! Жениха! Ну и денек вчера был, а ночь еще задорнее…

— Жалеешь? — правильно понял то, как я напряглась, Мортем, который уже тоже не спал.

— Нет, мне стыдно, — подумав, призналась я. — И за себя, и за то, что мы с мамой устроили.

— А я рад, — прижал он меня к себе и уткнулся лицом в мои волосы. — Если бы не это, ты бы еще долго не решалась принять мое предложение и выйти за меня. Зато сейчас всё так удачно сложилось. И даже моя мама в курсе и одобряет. Нам с тобой теперь единственное, что необходимо сделать, — это остаться живыми до свадьбы.

— Хм. Моя вот, наоборот, не одобряет, но хорошо знает меня и потому решила пока затаиться.

— Против моей даже у твоей шансов нет. Уж поверь. Так что, готовимся, да? Поедем сегодня кольца выбирать?

— Так ты серьезно? — Я даже выпуталась из объятий, приподнялась на локтях и повернулась к нему.

— Абсолютно, — спокойно смотрел на меня разноглазый некромант. — Сколько времени я твержу, что ты моя пара, а ты всё никак не желаешь признать этот факт. Я с нашей первой встречи решил сделать всё, чтобы заполучить тебя в жены.

— Всего-то трое! — привычно огрызнулась я.

— Вот на этой счастливой цифре и закончим твои несложившиеся замужества.

В гостиной без звука работал телевизор, а на диване красовались два страдающих женских тела. Лица у этих «тел» были весьма помятые и отливали благородной зеленцой. Говорить у вчерашних дебоширок сил не было.