– Значит, эксперимент?
– Нет, черт возьми.
– Тогда что?
– А я, думаешь, знаю? – прорычал мужчина в ответ с искаженным от внезапно нахлынувшей ярости лицом. – Однажды утром проснулся с конкретного перепоя и понял, что мир изменился! Изменился, мать его ети! Что я вижу его совершенно по-другому! Людей вижу иначе! Пары! Смотрю на мужа и жену – и точно, стопудово знаю, что они будут жить долго и счастливо, нарожают детишек и встретят старость, держась за руки! А вон те голубки будут лаяться друг с другом, как кошка с собакой, и разведутся через полгода, хотя вместе уже пять лет! Или вон та рыжая секси выйдет замуж за очкарика и будет тапочки ему подогревать на батарее перед его приходом и борщи варить! Вот так-то, мой дорогой товарищ! Оказывается, вы, мать вашу, заразные!
Сталкер ответил не сразу.
Выслушав пламенную речь друга, больше походившую на всплеск наболевших эмоций, отодвинул свободный стул и сел.
Положил руки на стол, сцепив их в замок. Внимательно посмотрел на Соломова. В голове быстро складывались пазлы мозаики.
– И кто следующий из нас, купидон?
Соломов усмехнулся. Прозорливый, черт его подери.
– Ты.
– Я? – недоверчиво засмеялся Сталкер, откидывая голову назад. Его смех был понятен – он был закоренелым холостяком. И все в Центре это прекрасно знали.
Но его смех резко оборвался, когда он увидел, как пристально и серьезно на него смотрит Алексей Соломов."
