Мистика

-  Для меня Олег сейчас – самый лучший вариант, -  поделилась я с ней, укладывая Аню в кроватку и придвигая ближе к ее ручкам  подвешенную погремушку.

-  Это абсолютно  разные вещи, Лянка, - шмыгнула носом Ирка.

-  Да...  и Беркутов прав - я моралистка и максималистка - границы моих берегов очерчены слишком четко.  И  черное с белым - основные цвета.  Тогда был черный...  В обезьяннике я думала... что конченная психопатка, а сейчас - что во мне сидит мужик.  Олег тогда оскорбил меня, унизил этой сценой, обидел своим предательством -  это было отчаянье высшей степени.

  Смыть оскорбление кровью, прекратить унижение, отстоять свое достоинство, унять поруганную гордость - не женский порыв.  Олегу подойдет Ольга - она мягче,  может даже умнее..

-  Не отвлекайся, мать.  Сегодня что было - белое?

-  Сегодня я показала себя дурой.  Думаешь, он зря спросил... а-а, ты же ушла... Он спросил - зачем его искали?  Вызвали, набросились... человек в недоумении.

  И я тоже, Ир.  Я тоже в нем, гадство!  Тогда было отчаянье высочайшей пробы, а сегодня  - торжество Веры.  Я поверила в чудо, в милосердие, в то, что справедливость - она есть, что действительно - воздастся...  Перепугала мужика...  он истуканом стоял...

-  Да не совсем... так, чтобы уж честно, - хихикнула она.

-  Может, хотел так остановить меня, привести в сознание?  Шоковой терапией.  Хотя получилось очень даже... но это просто то мое состояние - полета над землей.

  Господи,  Ирка, как же хочется верить - какое чувство светлое и радостное, какой душевный подъем, ощущение почти непереносимого счастья!  А уже не получается - ушло...  Но что я опять?  Мы же про Олега?   С ним ничего не получится -  я еще не рассказывала тебе, как на меня ходили смотреть  менты.  Я в камере с решеткой вместо двери, а они, как в цирке.  И шутили вроде, а я цепенела, потому что эта девочка, она рассказывала страшные вещи…  Ир!  С Олегом – все.   Хорошо, что он понял.  А  Ольга приехала из Москвы, может и сложится у них – она неплохая.  Непонятно тогда – кто будет с бабой Маней?  Хотя я уверена, что одну ее они уже  не оставят.  А может, Олег говорил правду и с  Ольгой  у него ничего нет, и тогда мне его жаль.   Все на этом.  Про этого Николая тоже пока молчим – ничего не знаю, - выдохшись, закончила я.

   Не было слез, было ощущение завершенности, но и не совсем.