Мистика

   А на Дальний Восток я летела с легким страхом.  Боялась только одного – нечаянно узнать какие-либо подробности из прошлой личной жизни Коли.  Что она у него была, я не сомневалась ни минуты.  И когда,  в какой именно период прекратилась, тоже неизвестно.  С неприятным чувством думалось о том, что вполне себе могло… когда я сказала – не звонить.  Винить его в этом случае было бы глупо, но неприятный осадок, безусловно, оставался бы.  Подумав хорошенько, я закрыла для себя этот вопрос,  вспомнив, что билет ко мне он купил именно в это время.

  И  обратные билеты на всю семью - тоже.  Значит, уже принял на тот момент решение.  А менять продуманные решения было не в характере моего мужа.

   Что можно было сказать о полутора годах  жизни в Хабаровске?  Для меня климат там оказался тяжеловат, с  широким общением поначалу  было трудновато.  По-настоящему я сблизилась только с женой командира – невысокой, очень полной женщиной.  Алла  Николаевна была врачом-педиатром и добрейшим человеком.

  Не сказать, что мы стали подругами, но очень хорошими знакомыми – точно.  Семьями ходили друг к другу в гости, в компании других  их друзей принимали участие в различных праздниках.

   Жили в просторной двушке на окраине города, принадлежавшей  Коле по праву собственности и  официально сданной в служебный фонд управления после приказа на перевод к новому месту службы.  Семейному офицеру полагались площади побольше, и отказываться от этого было бы глупо.

    На эти деньги сейчас обустраивался полупустой до этого дом.

  В этом вопросе Коля доверял мне полностью,  воспротивился только тому, что наш с ним кабинет я захотела оформить в спокойной  бежево-оливковой гамме.  Значит, переиграю – вообще не вопрос.

-  Спасибо, Ален, я пошел, -  крепко поцеловал он меня в губы, оставив на них вкус и запах  кофе, и  прошел в прихожую.  Я потянулась следом, постояла в дверях, пока машина тронулась, махнула вслед рукой и опять прошла на кухню.    Хотелось кофе…  но, наверное, нельзя… или можно?  Я еще не знала толком – всего пара дней задержки.

   Коля не просил меня о ребенке, даже не заикнулся ни разу.  Только тогда, когда выяснилось, что поплохело мне не из-за беременности, кивнул и неосознанно, наверное, отвернулся, пряча взгляд или выражение лица.  Почему  не говорил об этом?  Я не знала – не настолько еще изучила его тогда, и спрашивать тоже было… Сейчас уже понимала, что он  хотел и хочет... очень сильно хочет.