Мистика

-  Гражданка  Немоляйкина, вы свободны, - с каким-то садистским удовольствием в сотый, наверное, раз повторил он мою фамилию, вручая документы.  До замужества я была Соловьевой, а стала…, и сознательно ведь стала…

-  Так как там? –  настырно выясняла я, с надеждой заглядывая в глаза  представительного мужчины лет так около пятидесяти, успешного бизнесмена и нашего соседа вот уже год как:  -  Она, получается - жива?

-  Жива, -  сдержанно успокоил  он меня, -  но в больнице.

-  Это понятно.  А что  там…? – угрюмо уточняла я, продвигаясь к выходу.

-  Раздроблен нос, снесена кожа со лба, сильное сотрясение мозга, - подробно информировал мужчина, открывая  передо мной дверь полицейской конторы.

    Шагнув на крыльцо, глубоко вдохнула пьянящий воздух свободы.  Такой затасканный словесный штамп и какое же  пронзительно точное определение! Стояла поздняя весна, светило солнце, и небо яростно синело –  совсем не в клетку, высокое и чистое.  Господи!  Спасибо тебе!  Я обязательно раскаюсь,  может, даже прощу, но дай мне немного времени.

-  Ага…  - невнятно отреагировала я,  вынужденно отвлекаясь от мыслей высоких и правильных.  Захотелось  оправдаться.

 -  Целилась я по мужу, но он уклонился,  и вышло не совсем удачно, извините уж, –   осторожно сожалела я.    Мне нужно было понять  его отношение к произошедшему,  пока что в полной безопасности рядом с ним я себя не чувствовала.

-  Я бы так не сказал...  а  давайте без  реверансов?  Все-таки мы с вами товарищи по несчастью… в некотором роде.

-  А без реверансов тут никак, - возразила я, - поэтому все-таки  примите мои извинения и благодарность.  Это же вы решили вопрос с освобождением?  Не стали писать заявление?  И наверняка  это чего-то вам стоило, так же?  Если  это деньги, то я возмещу.  Я очень благодарна вам, Владимир Борисович,  спасибо  огромное, -  уселась я на переднее сиденье дорогущей  черной машины, втягивая ноздрями запах  кофе -  ароматизатора салона, очевидно.

-  Не за что, -  по-джентельменски прикрыл он за мной дверку.  Обошел машину и, сев на водительское сиденье,   внимательно посмотрел на меня: - Что еще я могу сделать для вас, может, нужна еще какая-нибудь помощь?

    На секунды я даже  задумалась о том, что могла бы попросить  сейчас у этого уже не чужого мне, как  неожиданно оказалось,  мужчины.