Мистика

  Когда все покупки были уложены  на старезную  бабулькину  тележку, я  протянула ему руку:

-  Спасибо, дорогой товарищ!  Надеюсь, на самом-то  деле вы не думаете…?

-   Думаю.  Самая тяжелая болезнь на свете – это привычка думать. Она неизлечима, - улыбался  он,  вглядываясь в мое лицо.

-  Ремарком увлекаетесь?  Классикой, как плюшками, балуетесь?  - уважительно кивнула я,  борясь с желанием назвать его сынком и на «ты»: - Думать  очень даже не помешает, а то у вас тут, как я погляжу,  процветает массовое увлечение фольклором.

-  Я подойду вечером, - дернулся  он  ближе ко мне, - выходи.  Соловьи  еще не отпели,  погуляем под сиренями, подышим.

-  Здорово.  Сам  дыши, ночью дождь  будет,  - не сдержалась  я  и потащила прочь мерзко  скрипящую  тележку.   Подъедут ребята – будем ездить закупаться  на машине.   Шла, мягко пружиня  удобными кроссовками по потрескавшемуся асфальту,  а  спиной ощущала  жгучий мужской взгляд.

    Вот же гадство…  улыбалась  невесело сама себе -  грядущая свобода, очевидно, прописана на моем  лице,  не иначе.  По какой еще причине так массово подтягиваются самцы?  В такой короткий срок и столько внимания - вначале  Беркутов  был не прочь приударить,  теперь вот этот молодец.  И задница моя толстая их не отпугнула.  Ну,  на-адо же – оказывается, кому-то я все же могу понадобиться, кроме Олега.  А он, как будто и шутя, но не один раз повторял  «кому ты нужна, кроме меня».

  И не обижалась ведь, радовалась, что нужна ему…  Вслед донеслось:

-  Как зовут тебя, ведьма?

   Я отмахнулась от него, как от мухи.  У меня было дело - оглядывалась вокруг  и присматривалась к особенностям местных построек.  Не хотелось, чтобы будущий  дом кардинально  выбивался из общей картины как, например, замок в селе  Грязь.  Нужно было  найти ту самую золотую середину – чтобы и красиво и людей не злить лишний раз.

   Мало того, что народ в глубинке  со своими особенностями, с которыми уже приходилось сталкиваться в работе, так еще и эта история с ведьмами…  Они же не всерьез?   Но  и нормальным поведение местных не назовешь.  Вел себя естественно и по-настоящему веселился только  этот чернявый.  И я даже не злилась на него за это.

   Дома разгружала продукты и жаловалась  Марии Львовне на деревенское мракобесие.