Мистика

А услыхав новый звук,  метнула потрясенный взгляд  в ту сторону и  застыла, наблюдая, как церковь на холме аккуратно  и как-то спокойно складывается,  заваливаясь на сторону и осыпаясь  с тихим отдаленным треском…

 -  Ох, ты ж,  боженьки…  -  раздалось за спиной,  и я медленно повернулась к ним,  все так же зависая мозгом.

-  Да не пугайся ты так, -  мелко крестилась   на оседающую церковь баба  Маня, -  рвут боеприпасы во рву, на вертолете вывозить опасно.  Что найдут там – невдалеке и  подрывают.   Но вот этого, - протянула она руку в сторону столба пыли на холме, -  стоило ждать.

  Я уже думала как-то – боялась.  Там же на живую нитку все,  старое, да еще и дощатое, а они колышут раз за разом.

    Рядом с ней стоял  Владимир, медленно переводя взгляд  с пыльного облака на холме на меня.  Да, на полчаса раньше бы и…  я нервно  хмыкнула.

-  Простите, - прикрыла рот рукой.

-  Не надежное строение, - улыбнулся мне мужчина, а потом обратился к хозяйке: - Все это, конечно,  неприятно, но не смертельно.   Извините меня, Мария Львовна, но можно попросить горячего чая?  В горле пересохло, а воду  из машины не  захватил.

-   А что ее таскать?  Что же нам – воды жалко?  - засуетилась  баба Маня, -  пойдемте снова в дом.  У нас и оладушки еще  теплые остались – я миской  накрыла, и варенье к ним есть… сметанка.

    А потом вдруг словно опомнилась и повернулась ко мне:

-  Все одно к одному…  Сказку расскажу тебе сегодня,  что толку  дальше тянуть?

-  А мне можно тоже – сказку? -  слегка  наклонился к ней внук.

-  Нет, - вздохнула она, - это только наши сказки –  страшные, женские.

   Длинный день прошел в  разговорах и бурных обсуждениях.  Мы  походили по участку,  посидели вдвоем в ноуте, пока хозяйка готовила еду.  Потом пообедали втроем, а дальше  и поужинали.   Ту жирную курицу из корзины прикончили полностью. К вечеру уже   окончательно утвердили проект, который в процессе обсуждения  стал гораздо скромнее по размеру, но порядком  подорожал. Потом по распоряжению бабы Мани зачем-то  затопили баню и Владимир натаскал туда воды.

  Его туфли вымокли, рукава светлой рубашки он закатал, пуговицы  расстегнул до середины груди и стал выглядеть… человечнее.  Или, точнее сказать – ближе к  народу, хмыкала я мысленно.

     Я не представляла себе - о чем они успели поговорить до взрывов, но после этого обстановка не  показалась мне  натянутой или неловкой.  Значит,  неблагополучной семейной темы внук, скорее всего,  не коснулся,  и они просто познакомились.