Мизгирь

– Слушай, – обратился он к Славяне, – А что там твоя бабка говорила насчёт паука? Он, надеюсь, живёт не здесь?

– Ты же не веришь в паука, – отозвалась Славяна."

"– Да глядя на это сооружение во всё поверишь, – ответил Влад, – Я уже начинаю сомневаться. Кто знает, какие чудовища водятся тут на ваших болотах.

– Нет, – сказала Славяна, – Мизгирь живёт не здесь. В храме лишь его изображение. Идол, так сказать. И алтарь.

– Какой ещё алтарь? – спросил я, холодея от предстоящего ответа девушки.

– На котором приносили жертвы Мизгирю, – ответила Славяна, словно сама не веря в свои слова.

– Неужели всё это правда? – почти шёпотом добавила девушка, – Я всегда думала, что это сказки. Но теперь… Теперь, когда я вижу, что храм и правда есть, я уже готова поверить и в то, что здесь приносились человеческие жертвы чудовищу.

– Но зачем, Славяна? – спросил её Влад.

– Чтобы жизнь в деревне текла благополучно и мирно, чтобы никто не нападал, чтобы урожай родился и дети рождались.

Люди верили, что Мизгирь следит за порядком и дарует им блага жизни. Но за своё покровительство требует плату – человеческую кровь.

По лицу Влада было заметно, что его устои пошатнулись и дали трещину, его мысли, видимо, боролись, взвешивая все за и против.

– Ну, а рубины? Они есть, согласно легенде? – задал я вопрос Славяне.

– Да, – ответила она, – Это глаза идола. Бабушка говорила, что с каждой жертвой они становились больше, словно напитывались кровью и росли.

– Бр-р-р, – сказал я, – Ну, и легенды тут у вас. Прямо добрые байки для детишечек. Я пошёл. Не хочу тут задерживаться.

И я направился к зданию.

Мы поднялись на крыльцо, и я увидел, что дверь в сам храм заперта. Однако, толкнув посильнее плечом, я отворил её без особых проблем. Мы вошли внутрь. Здесь было темно и тихо. Душный, спёртый воздух стоял здесь годами и сейчас, поднявшись вверх пылью, медленно оседал и смешивался с потоком свежести, ворвавшейся с нашим приходом, внутрь.

Дощатый пол заскрипел под нашими ногами, толстый слой пыли покрывал всё вокруг, тут явно давно уже не ступала нога человека. Что ж, тем лучше, может рубины будут на месте.

Когда глаза наши привыкли к полутьме, света, пробивающегося через единственное грязное окно в форме креста на крыше здания, явно было недостаточно, мы осмотрелись. Это была одна большая комната, от которой отходили восемь ответвлений – чёрные провалы коридоров-лап.