Мизгирь

Валерка ударил дверь ногой, потом ещё и ещё раз – никакого эффекта. За дверью, ведущей в дом, послышалось мокрое чавканье и шлёпанье.

– Мамочки мои, оно сейчас сюда вылезет! – взвыл Валерка.

И тогда я толкнул дверь, что находилась по левую сторону от входа, не ожидая того, что она откроется, но всё же не теряя последней надежды. И – о, радость – дверь легко распахнулась, не издав ни звука!"

"– Валерка, сюда, – я буквально втащил друга следом и бесшумно затворил за собой дверь.

В тот же миг дверь, что вела в избу, распахнулась, и нечто бесформенное, тёмное, чавкающее, как глубокая лужа в дождливый день, вывалилось в сенцы.

Мы с Валеркой стояли, стиснув зубы, силясь не закричать от страха, и в чуть приоткрытую щёлку, в пол пальца толщиной, во все глаза наблюдали за тем, что с плюханьем и чваканьем переползало со ступени на ступень. Размером оно было со взрослого человека, в ширину практически такое же, как и в высоту, а вот формы его не поддавались словесному описанию. Оно постоянно менялось, словно перетекало из одного состояния в другое, то застывало, как кусок льда и становилось похожим на каменную чёрную глыбу, то начинало дрожать и колебаться, как студень, который мама варит на Новый год, и который я терпеть не могу, просто не выношу одного его вида, то внезапно плюхалось на пол и превращалось в жидкую лужу, то вновь собиралось в сгусток.

– Генка, что это? – прошептал мне в ухо одними губами Валерка.

– — Сам не знаю, – ответил я ему так же еле слышно.

Мы застыли на месте, забыв даже, как дышать, и тут, этот кусок слизи повернулся к нам. Мы замерли по стойке смирно, и я почувствовал, как по моей спине стекает струйка холодного пота. Валерка ухватил меня за руку своей ледяной ладонью, вцепившись пальцами так, что я не мог даже отодвинуться от него. Мы во все глаза смотрели на то, что пялилось в нашу сторону, хотя у твари и не было глаз, и вообще чего-то, что можно было бы назвать лицом.

Но мы ощущали кожей, как оно смотрит прямо на нас.

Тем временем субстанция, похожая на сгусток тьмы, двинулась к нам, и мы увидели, что вслед за нею, там, где она только что проползла, остаётся густая тьма, такая чёрная, что кажется пропастью на фоне серых ступеней. Я захлопнул дверь, и со всей силы потянул за ручку.

– Валерка, дай что-нибудь, – заорал я, прятаться было уже всё равно бессмысленно.

– Что? Что дать? – заметался он вокруг меня.