Мизгирь

– А я уже и сама не знаю, на какой я стороне, – улыбнулась старуха, – Да мне и без надобности. Лет мне уже много. Всё одно. А ты уезжай поскорее, девонька. И прости меня, коль чего не так сказала.

Саша отвернулась буквально на миг, а когда посмотрела на старуху, на тропинке уже никого не было. Она в панике закрутила головой во все стороны, ища Никитичну, но та, словно сквозь землю провалилась. Парк был пуст, лишь ветер носил снежинки в сером небе. Солнце скрылось за тяжёлыми свинцовыми тучами, начиналась метель.

Саша наклонилась, что-то смутило её на снегу. И когда она рассмотрела, то не поверила своим глазам, то, что она увидела, не поддавалось никакому логическому объяснению. По дорожке, где они только что шли вдвоём с Никитичной, тянулись две цепочки следов – Сашины и птичьи. Саша застыла в изумлении, и тут ветер взметнул снег, бросил пригоршню в лицо Саше. Она зажмурилась, заморгала, закрыла глаза. А когда открыла, то увидела, что на её плечо прилипло перо. Девушка взяла его в руки, оно было жгуче-чёрным, переходящим в кроваво-красный наверху. Саша повернулась и быстрым шагом зашагала прочь.

Письма

Глава 1

Тёплое июльское солнце заливало широкий подоконник, на котором сидел семилетний Витька и, высунув язык, старательно выводил на бумаге какие-то каракули. Распахнутое окно второго этажа выходило во двор. Со всех сторон огороженный пятиэтажками из красного кирпича, он утопал в зелени листвы и пестрел разноцветьем цветочных клумб, заботливо и зорко охраняемых от хулиганов дворовыми бабушками.

На скрипучих качелях у второго подъезда качались сёстры Каргачёвы – Варька и Катька. Они были старше Витьки на два года, уже закончили второй класс, и поэтому всё время воображали из себя невесть что и задирали нос перед малышнёй, вроде него. Витёк должен был пойти в школу нынешней осенью, а пока что он выпустился из сада и сидел дома с бабушкой Зинаидой Михайловной и мамой, пока отец был на работе.

Мама раньше тоже работала, но прошлой осенью она сильно заболела, всё время пила какие-то лекарства и ходила к врачам, а в марте и вовсе слегла, и теперь почти всегда находилась в постели, вставая лишь изредка, да и то с трудом.

За Витькой смотрела в основном бабушка, а папа приходил уже поздно, ведь ему теперь нужно было работать за двоих. Чем мама болела, Витька не знал, но видел, как из цветущей молодой женщины она превращалась на его глазах в немощную, бледную тень человека.