Мятежный

Я собирался подкатить к тебе, но потом ты залезла в объятия этого урода, и тогда я понял, что никакой это не знак. Скорее наоборот – огромный плевок судьбы мне в лицо за то, что посмел думать, что могу стать кем-то другим. Или, знаешь, принадлежать кому-то.

Я развернулась к нему лицом, внутренне умоляя его нарушить свои правила и разрушить это. Погубить нас. Потому что стоит только его губам коснуться моих, все будет разрушено. Мы больше не будем друзьями. Или врагами. Или двумя одиночествами – одно пустое и беззвездное, подобно мне, а второе – наполненное светом.

Мы смотрели друг на друга. Он постепенно приближался к капитуляции, и я жаждала его поражения.

– Ты отравлена. И спрятана. Но ты все же не Белоснежка. Хочешь знать почему?

– Почему?

– Белоснежка ждала принца. Но в этой истории ты спасешь себя сама.

Я прищурилась, вспоминая то, что говорил мой отец, с акцентом, почти таким же сильным, как и сами слова.

Тебе не нужен принц, принцесса. Тебе нужен меч.

Бэйн поддерживал меня. Его вера в меня помогала мне самой поверить в свои силы. Мое тело наполнилось надеждой.

– Ты можешь быть моим мечом, – сказала я тихо. Боже. Это звучало жалко. Что, если он не сможет? Что, если он не захочет?

Он провел большим пальцем по моей щеке и сощурил глаза. Его взгляд был выразительным, настоящим и полным жизненного опыта.

– Боюсь, что могу тебя поранить, если не буду осторожен.

– Ты не твой отец, Роман.

– Может, и нет, но это не значит, что мы с тобой подходим друг другу. Я твой босс и один из твоих немногочисленных друзей. И я просто воспользуюсь ситуацией, если хотя бы пальцем к тебе притронусь. Скажи, что понимаешь это, Джесси.

Я знала, что он держал мою веру в своих мозолистых руках, и я понимала, к чему он ведет. Мне нужно получить независимость, чтобы мы стали равны.

– Я вложу все силы в эту работу, – выпалила я.

– Я в тебе не сомневаюсь.

– Но меня не целовали вот уже… – девятьсот три дня, четыре часа и двадцать четыре минуты. С тех пор, как мои глаза встретились с красным огоньком камеры, пока я лежала под Эмери. С тех пор, как моя судьба была решена. Я прочистила горло. – Очень продолжительное время.

– Тебя будет целовать множество мужчин. Те, кому бы я хотел врезать по лицу. Множество мужчин, но не я.

Осознав, что я умоляю его, отпрянула, коснувшись задницей пассажирской двери.