Мятежный

– Где именно?

– Прости, но где ты был последние сорок восемь часов? Зачем мне говорить тебе что-то еще, кроме «да пошел ты»? – горько усмехнулся я. – А теперь расскажи мне, что именно ей известно, чтобы мы могли придумать, как устранить последствия.

Чем больше мне будет известно, тем лучше я смогу подготовиться к разговору с Джесси.

Но Даррен снова покачал головой – его фирменное движение – и тяжело вздохнул.

– Ей известно все обо всем. А значит, для меня все кончено.

Я мало что понимал, а Даррен не выглядел как человек, готовый сотрудничать и обсуждать что-то.

Мне хотелось впечатать его голову в стол, пока он не выдаст все необходимые ответы, но это бесполезно. Чувак нес бессмыслицу.

– Я собираюсь все исправить, – произнес я.

– Слишком поздно, – еще немного качаний головой. Этот придурок точно собирался побить какой-то скучный рекорд Гиннесса, жаль, никто не мог его зафиксировать. Я бросился вниз по лестнице, обратно к воротам и своему мотоциклу. За мной бежала Пэм в короткой ночной рубашке и кричала:

– Что бы там Джесси ни стало известно, скажи ей, что я ничего об этом не знала.

Что бы это ни значило, черт возьми. Как я уже говорил – Джесси переняла весь свой интеллект и разум от Артема. Пэм была всего лишь инкубатором на протяжении девяти месяцев. А когда родилась Джесси, Пэм лишилась и своей красоты, и мозгов. Было ли так удивительно, что мать Белоснежки оказалась дьяволицей?

Покинув пределы Эльдорадо, я отправился прямиком к дому Гейл.

Я понимал, что мне не удастся убедить мою сотрудницу впустить меня и увидеть Джесси. Кроме того, мне нужно было начинать думать о том, что лучше для самой девушки, и даже я сам осознал, что прямо сейчас ей лучше меня не видеть. Но это не значило, что я не мог ей писать.

Бэйн:

«Ты должна мне поверить, что я ничего не знал об Артеме. Даже не догадывался.

Я бы никогда не стал скрывать от тебя нечто подобное, Джесси. Никогда».

Бэйн:

«Да, я подписал контракт.

Но это произошло раньше. До нас. До тебя. До всего, что между нами было. Я думал, что помогу нам обоим. Но потом я узнал тебя лучше, и судьба «Серф-Сити» перестала иметь значение».

Бэйн:

«Ты стала важнее. Ты ВАЖНЕЕ ВСЕГО. Ты единственное, что имеет для меня значение, Снежинка. Я пошел к Даррену с намерением разорвать контракт. И в тот же день он обрушил на меня новость про Артема».

Бэйн:

«Я буду рядом с домом Гейл, если захочешь поговорить».