Мятежный

Я никогда не погружалась в оцепенение или что-то в этом роде. Я злилась, грустила, впадала в отчаяние, но главное – я испытывала чувства. И больше всего нужду.

Я всегда нуждалась в любви – не в этом ли таилась причина моего стремления зависать с глупыми друзьями Эмери, хотя я знала, что им нет до меня дела?

Просто хотела убедиться, что держу это при себе. Мои потребности оставались моими. Никто не должен был о них знать. Тем более он.

– Он собирался отыметь ее, как шлюху? – Бэйн шел за мной вприпрыжку, смех в его голосе по какой-то причине отдавался вибрацией в моей груди.

Мои уши горели. О чем я только думала, читая эротический роман на улице? Я рассчитывала, что никто не заметит, поскольку это издание было замаскировано под совершенно приличную классическую книгу. Я не думала, что Бэйн выйдет из магазина спустя пять минут. Разве он не говорил, что потребуется десять? Насколько же хорош он в вымогательстве?

– Заткнись! – Я закрыла лицо ладонями. – Боже, это так унизительно. Пожалуйста, просто отпусти меня домой.

Он пробежал немного, развернулся ко мне лицом и пошел спиной вперед, раскинув руки в стороны, его улыбка была такой самодовольной, что мне захотелось содрать ее с его жутко привлекательного лица.

– Что насчет обещанного смузи?

– Это было до того, как ты высмеял мои литературные предпочтения.

– Перестань так говорить.

– Как так?

– Как будто тебе восемьдесят лет. Что тебе добавить в коктейль?

По привычке мне непроизвольно хотелось ответить, что я предпочитаю одиночество в своем смузи, развернуться и уйти.

Незрело, я знаю, но мне не хватало опыта в том, что касалось общения. Особенно с парнями. Особенно с парнями, похожими на Бэйна, – татуированными дикарями со смекалкой и неуместной красотой.

– Клубнику.

– Что еще?

– Дыню.

– И?

– Банан.

– Хм-м. Банан. – Это не прозвучало так неприлично и отвратительно, как если бы то же самое произнесли Нолан или Генри.

– Так утонченно. Юмор в лучшем виде. – Я закатила глаза и бросила в него кошелек. Единственное, что нашлось под рукой.

Он перехватил мой бумажник, отлепив его от своей груди, и без колебаний открыл его, продолжая идти спиной вперед.

– У тебя с собой не так уж много налички.

– Зачем она мне?

– Никогда не знаешь, кого придется подкупить, чтобы он не разболтал всем о твоих литературных предпочтениях. – Его улыбка стала шире, а лицо засияло от удовольствия.

– Думаю, ты забываешь, что моя репутация не может стать еще хуже, пока я не начну убивать щенков.