Мятежный

Я часто задумывалась, что из этого являлось фальшивым – обстановка или личность?

– Ты не думаешь, что попросту пытаешься найти причину, почему с тобой произошли такие ужасные события? Возможно, ты хочешь убедить себя, что тебе есть что искупать. Но правда в том, что это Эмери, Нолан и Генри обидели тебя. А не наоборот."

"– Нет, – я покачала головой, чувствуя, что в комнате не хватало места, чтобы вместить весь мой гнев. – Я говорю о том, что…

– Ты могла повредить девственную плеву при падении с велосипеда или при глубоком введении тампона.

А некоторые девочки вообще рождаются без нее. Меня беспокоит, что поиск причин произошедшего может сбить тебя с пути, которого тебе следует придерживаться для выздоровления. Принятие и реабилитация наступят, когда ты поймешь, что ничего плохого с тобой раньше не случалось. Ты ничем не провоцировала парней на такое поведение, – спокойно, но строго прервала она меня. Ее взгляд следил за моими движениями, но я знала, что она никогда не поднимется с дивана.

Я остановилась перед окном и посмотрела вниз, на улицу.

Что-то заставляло меня искать глазами красный пикап Бэйна. Вероятнее всего, сейчас он находился в кофейне, где с ним заигрывал каждый посетитель. Включая Пэм. Меня раздражало, что он привлекал к себе так много внимания. Выводило из себя, что он спал с людьми за деньги и услуги. И мне был ненавистен тот факт, что втайне я уже предвкушала, как начну на него работать.

Но больше всего я ненавидела сеансы с Майрой, которые начала посещать с двенадцати лет – сразу после нашего с Пэм переезда в дом Даррена.

И я все еще считала каждую минуту каждой нашей встречи, ожидая ее окончания.

Но Бэйн… это совсем другая история. Сегодня утром я чувствовала себя иначе, чем вчера. Возможно, у меня было время, чтобы переварить произошедшее, но я начинала ощущать легкое чувство собственничества по отношению к Бэйну, и это меня тревожило.

Он заставлял меня ощущать себя нормальной, и тем самым он уже сделал для меня гораздо больше, чем все, кто присутствовал в моей жизни.

Мое любопытство по отношению к его жизни тоже беспокоило. Но перспектива разговора с Майрой о Бэйне или о том, как к нему приставала моя мать, заставляла чувствовать себя… странно. Во-первых, Майра – давний друг семьи Даррена. Я не могла быть уверена, что она не передаст мои слова дальше. Чертов этический кодекс. Я прижалась кончиками пальцев к холодному оконному стеклу.

– В моей памяти отсутствует кусок воспоминаний, – выпалила я.