Мэйфейрские ведьмы

— Ты такой красавчик, несмотря на всю свою пристойность и голландские манеры! — Она танцевала передо мной, двигаясь быстро и грациозно на фоне темного блестящего моря, и ее волосы развевались на ветру.

Она была прекраснее даже, чем моя Дебора. Опустив взгляд, я, к своему удивлению, обнаружил, что в левой руке по-прежнему держу бокал. Шарлотта тут же наполнила его, а я, терзаемый жаждой, осушил содержимое залпом, как пьют эль.

Снова взяв меня под руку, она указала на крутую тропинку, проходившую в опасной близости от края пропасти, но я заметил в конце крышу, свет и, как мне показалось, выбеленную стену.

— Ты думаешь, я не благодарна тебе за все, что ты рассказал? — прошептала она мне на ухо. — Напротив, очень благодарна, И жажду услышать новые подробности и о твоем отце-лекаре, и о других людях, чьи имена ты называл.

— Я могу поведать тебе многое, но не для того, чтобы полученными от меня сведениями ты воспользовалась во зло.

Нетвердо держась на ногах, я попытался разглядеть рабов, игравших на барабанах и рожке, — судя по звучанию инструментов, где-то совсем рядом Музыка эхом разносилась по скалам.

— О, значит, ты веришь в зло! — рассмеялась Шарлотта. — Ты веришь в ангелов и дьяволов и сам предпочел бы стать ангелом, как ангел Михаил, который низверг дьявола в ад. — Обняв меня одной рукой, дабы уберечь от падения, она тесно прижалась ко мне грудью и нежной щекой коснулась плеча.

— Мне не нравится эта музыка, — сказал я, — Зачем они так играют?

— Потому что это доставляет им радость.

Плантаторы в здешних местах совсем не заботятся о развлечении своих рабов. А стоило бы. Они получали бы гораздо больше. Впрочем, мы, кажется, опять вернулись к наблюдениям. Идем же, впереди ждут несказанные удовольствия.

— Удовольствия? Но я не люблю удовольствия, — пробормотал я заплетающимся языком, чувствуя, как голова идет крутом. Музыка тем временем становилась все навязчивее.

— Ушам своим не верю! Как это ты не любишь удовольствия? — фыркнула Шарлотта — Как можно их не любить?

Мы подошли к небольшому строению, и в ярком свете луны я увидел, что оно представляет собой в общем-то обычный дом с покатой крышей, только построенный на самом краю скалы.

Тот свет, что я заметил с тропы, шел из фасадных окон, которые, наверное, были открыты, но войти в дом можно было только через тяжелую, запертую на засов дверь.

Все еще смеясь над моими словами, Шарлотта его отодвинула, но я остановил ее.