Не удержавшись, мы полетели в придорожную канаву, сразу за которой оказалась пологая насыпь. Покатились вниз — куда там удержаться. Было больно, особенно когда попадались камни. Я дважды ударился затылком обо что-то твердое, едва палец не сломал. А сразу за насыпью было поле, вспаханное сельскохозяйственной техникой. Скатившись, мы оказались среди подсохших кусков земли.
Оба мокрые, грязные. Уставшие.
Он сунулся ко мне, но получил локтем в зубы. Громко клацнуло. Тот взвыл, зарычал от боли. Снова полез ко мне, намереваясь задавить массой.
Когда не получилось, схватился за камень, но еще раз получил в челюсть и почти сразу же в нос. Последний удар оказался особенно сильным. Камень упал на землю. Извернувшись, я перехватил инициативу, заломил ему руку так, что где-то в плечевом суставе аж хрустнуло. Тот ударил меня затылком, но удар пришелся вскользь.
— Все, хватит! — зарычал я ему на ухо. — Тебе не победить! Я могу тебя задушить, свернуть шею. Хорош! Все!
И тот вдруг как-то обмяк, перестал сопротивляться.
Я отпустил его, оттолкнул коленом.
Шатаясь, я поднялся, отошел на пару шагов и уселся на огромный слежавшийся ком земли. Сам Коньяков кое-как привстал, закашлялся. Вытер лицо.
Оба тяжело дышали, хрипели. Из-за прохладного воздуха, изо рта шел пар. Постепенно дыхание восстанавливалось. Драться и выяснять отношения больше не хотелось.
Мы просто сидели и молча смотрели друг на друга. Примерно минуты через две, глядя на меня исподлобья, тот спросил:
— Черт, да что ты за человек такой, Громов?!
Ответил я не сразу.
Думал."
"— Человек, которого не нужно было трогать! — наконец, произнес я. Затем шумно вздохнул и продолжил. — Полчаса назад я мог тебя сжечь в этом доме, но не сделал этого. Я мог взять пистолет у охраны и перебить вас всех, для меня убивать врагов — это норма. Меня так научили. Заметь, я и этого не сделал… И да, с твоим сыном ничего не случиться, подвал наглухо закрыт. Кто-нибудь его оттуда да вытащит.
Снова повисла тишина.
— Почему? — хрипло спросил он. — Почему ты этого не сделал? У тебя был шанс.
— Да потому что… Изначально, вся эта ситуация произошла по глупому стечению обстоятельств. Я никого не трогал, твой сын первый полез ко мне на дискотеке, зацепил мою девушку, хотя я его предупреждал. Мы вполне могли разойтись тихо и мирно, но он не захотел. Ел себя вызывающе, дерзил. Друзей натравил. Делал все, чтобы меня сломать. Но он не понял главного, меня нельзя сломать! Потому и получил. Я мог бы прямо там сделать его инвалидом.
