Младший сын князя #1

Чтобы двое стояли на главном входе, один в столовой, один на складе, один в казарме и последний обходил поместье и осматривал все помещения. Всего шесть. Ещё шестерых, чтобы они могли менять их каждые четыре часа. Там ещё увольнительные и отпускные, плюс те, кто попадает в кабинет к Георгию Иннокентьевичу…

И это я ещё не беру в расчёт тех, кого снимали с тренировок для моего сопровождения. Правда, сейчас я, по сути, заперся на своей земле и никуда не выхожу. Так что все они всё равно будут участвовать в ознакомлении меня с их военной жизнью.

Причём интересным моментом было то, что никто не удивился моему желанию почувствовать жизнь обычного бойца. Похоже, всем проще было не задавать вопросы и просто исполнить мою просьбу.

Неужели аристократы в этом мире настолько ужасны, что даже их слуги не слишком-то хотят во всё это влезать? Или это из-за поведения Евгения?

Очень странно, лично на мой взгляд. Если брать в пример мой мир, где те же главы кланов вполне могли сойти за аристократию, то все они очень хорошо относились к своим подчинённым.

Особенно к воинам, потому что в большинстве своём сами были военными людьми, готовыми положить голову ради страны и жизни простых людей.

Правда, это не касалось кланов Альянса, демоны их побери… Ладно, то дело былых дней. Не буду портить себе настроение из-за прошлого. Главное, что этих гадов победили, а остальное уже не столь важно.

К слову, общались мы с Тимофеем на равных, правда, при этом между нами оставалось небольшое напряжение.

Тут гадать было бессмысленно — это, возможно, из-за моей неожиданной победы или же из-за того, что я в целом резко изменил своё поведение, и это тоже вызывало настороженность, и воин рода не знал, как правильно на всё это реагировать.

Долго на эту тему мне думать не дали, ведь стоило нам дойти до казармы и открыть дверь, как там…

Нет, казарма выглядела как и должна выглядеть обычная казарма. Двухэтажные кровати (постельное бельё, конечно же, идеально заправлено), личные тумбочки, кондиционер — если исключить последнюю приблуду, то в помещении суровый минимализм.

Меня напрягло вовсе не это.

Когда на тебя, замерев, оценивающе смотрит пара десятков глаз, боясь даже пошевелиться, то становится даже немного не по себе. Не добавляло радости и то, что лежавшие на кроватях резко подскочили с мест, чтоб удостоить меня поклоном.

— Это что? — спросил я, уже догадываясь, из-за чего произошла такая реакция.

— М-молодой господин, просим простить.