Младший вовсе был дурак

 — Своей дорогой идем, никому худого не делаем.

— Цыц! — оскалился главарь и кивнул подельникам.

Один направился к коровам и отвязал их, двое — к нам.

— Ради всеблагой Иннет—расточительницы, — запричитал мой спутник, — коров не трогайте! Они — все, что у нас есть!

— Лучше бы за себя переживал, — разбойник снова сплюнул. — Сморчок. На таких и время терять жаль.

— Так не теряйте, дяденька! Отпустите!

Молодцы, что подошли к нам, выглядели внушительно. Даже если я справлюсь с одним, двое мне не под силу, на Анарансельма рассчитывать не приходится, вон как унижается, чуть ли не на колени падать хочет.

Интересно, так и было задумано? Если бы на моем месте очутился настоящий попаданец, настоящий герой, которого Бюро выбрало по Картотеке, он использовал бы магию. У меня же не было сил даже чтобы вызвать пелену. А так как в честном бою четверых разбойников не победить, остается сдаться.

Разбойники стянули нам руки за спиной и толкнули вперед.

Нас повели через лес. Главарь шагал впереди, следом, подталкиваемые конвоем, тащились мы с Анарансельмом, замыкал шествие мужик, подгонявший коров.

— Что вам надо? — лепетал мой рыжеволосый спутник. — У нас ничего нет! Отпустите, дяденьки! Мы ничего худого не сделали! Мы мимо шли, никого не трогали!

— Ишь, разговорчивый, — главарь цыкнул. — Ничего, к вечеру укоротим тебя на язык. А то и на голову.

Анарансельм ахнул, а я подумал, что если бы не знал о группе поддержки в лице двух вампиров, здорово испугался.

Выглядело все очень правдоподобно.

Разбойники вели нас достаточно долго. Коровы Анарансельма остались далеко позади, видимо, их переправят в другое место, а мы брели по лесу до тех пор, пока не вышли к скалам. Серые, почти черные громадины вольготно расположились посреди леса, потеснив деревья, кустарники и даже траву. На их голых склонах не рос ни один даже самый чахлый росток, словно камни сопротивлялись жизни, душили ее в зародыше, всем своим видом заявляя: мы — единственное вечное, мы — единственное нерушимое, мы — единственное бессмертное.

От камней веяло холодом. Я поежился и обернулся на Анарансельма. Парень был бледен и дрожал, но последнее скорее не от озноба, а от страха. На его месте я бы тоже боялся.

Остановились мы у большой трещины в скале, такой широкой, что в нее без труда пролез бы взрослый мужчина.

— Кто из вас пришлый? — поинтересовался главарь и, не дожидаясь ответа, ударил Анарансельма по лицу.