Младший вовсе был дурак

 — Тот самый! Он пришел за Ласом!

Я схватил амулеты, выискивая «линзу», нашел и поймал в нее свет факелов. Недалеко от палатки, над которой висела мышь, ярко-оранжевым светилась чужая магия.

— Туда! — я потянул растерявшуюся девушку за руку. — Нужно его опередить!

Летучая мышь тем временем тоже заметила Ласа. Она спикировала и схватила пацана поперек туловища.

— Не стрелять! — заорал кто-то, — в мальчишку попадете!

Но командира послушались не все — в тварь пустили зеленую ракету, которая угодила прямо в сморщенную морду.

— Стоять! — крикнул я и запустил в вампира связкой амулетов, жалея, что не сообразил захватить меч.

Мышь взвизгнула, выронила добычу и взвилась в воздух.

— Огонь! — крикнула Лаврентьева, и первая метнула в вампира серебряную молнию.

Мышь увернулась, но тут оживилась армия — в тварь полетели копья, дубинки, копья, несколько ковшей и чье-то нижнее белье.

Я прикрылся, сообразив, что из одежды на мне только остатки пены, которой с каждой секундой становится все меньше, и отбежал в сторону, внимательно глядя под ноги.

— Ложись! — крикнула вдруг Ленка.

Каким образом я сообразил, что это относится ко мне, не знаю. Может, сработал инстинкт самосохранения, а может, я просто споткнулся о чей-то сапог… я растянулся на влажной траве, а над моей головой черной тучей пролетел вампир.

— Мой! — крикнул он, разворачиваясь в воздухе. — Мой!

И ринулся прямо на меня.

Чтобы сражаться голым, нужно быть настоящим мужчиной. Не знаю, кто это сказал, но он прав: драться голым то еще удовольствие. Однако во время нападения вампира в образе огромной летучей мыши размером с корову, об одежде как-то забываешь.

Я откатился в сторону, загреб горсть травы, вырвав ее вместе с землей, и запустил в вампира.

На мышь это, естественно, никакого впечатления не произвело, но она промахнулась, взлетела в небо, чтобы развернуться, и мне хватило времени вскочить.

Вампир завершил маневр и мчался на меня, как товарный поезд. Из-за моей спины в его морду полетели серебряные молнии. Но то ли Ленка боялась пускать сильные заряды, опасаясь попасть в меня, то ли мышь попривыкла к серебру, молнии не доставили ей особых неудобств. Она распахнула пасть, усеянную человеческими зубами, и зашипела.