Младший вовсе был дурак

Голубые, словно мечта идиота, глаза потемнели, светлые волосы превратились в паклю, бледная кожа отливала синевой, а на лице читались затаенный страх и безнадежность. Худые руки висели как плети, под белым некогда платьем резко выделялись острые плечи и ключицы. Девушка посмотрела на меня, и я вздрогнул. Энис потеряла часть себя, и хотя у меня не было сережки—амулета, ее чары так ослабли, что не подействовали. Сердце защемило. Только Тьма знает, что она сделала с несчастной девушкой. Вампиры не могут умереть, но в Энис не было даже псевдожизни, она превратилась в ходячий труп.

— Подойди сюда, — хором приказали Принцы и расступились, образовав узкий коридор.

Энис безмолвно прошла вперед.

— Рэммис! Вставай рядом.

— Но ваше высочество!

Воздух колыхнулся, едва заметно, едва ощутимо, но вампир тотчас растянулся на полу, ударившись головой о ледяную поверхность.

"Так тебе и надо", — злорадно подумал я.

— Возьми ее за руку, — приказала Тьма, и Рэммис пополз в круг.

Я вздрогнул, когда когтистая лапа вампира соединилась с худой рукой Энис.

Сейчас они были похожи друг на друга, словно родственники.

— Дети мои! Вас созываю! — хором воскликнули Принцы.

Кирпичные стены дрогнули и начали разъезжаться в стороны, вызывая дрожь земли. В воздухе начало потрескивать электричество, а пол заколыхался и пошел трещинами. Я порадовался, что стою на камне, но спустя мгновение, когда увидел нечисть, вылезающую из под пола, потерял равновесие и едва не свалился.

Пол пошел трещинами, раскололся на миллионы мелких осколков, превратившись в мелкий щебень, и зашевелился.

Сначала я не мог рассмотреть ничего конкретного, только огромные горбы вспучивающейся каменной крошки, а потом едва сдержал крик. Я видел Люциуса — демона во плоти, ужасное порождение ада, видел черных Принцев, окружающих камень, порождение самой Тьмы, но то, что лезло из-под пола было невыносимо жутким. Высокие, низкие, толстые, худые, пупырчатые, гладкие, покрытые слизью, гноящимися нарывами, лысые, мохнатые, многолапые, хвостатые, чешуйчатые уроды были порождением кошмаров. Они карабкались наверх, пробивая себе путь к свободе, дико визжали, хрипели, гудели и пищали. Воздух наполнился ароматами гнили, плесени и нечистот.

— Вставайте, дети мои! — кричали Принцы, и существа вторили им отвратительными голосами. — Мы идем на войну!

Несмотря на царящий вокруг хаос и тупую ноющую боль, оставшуюся от красных искр—пчел, высасывавших из меня заградительный барьер, охраняющий память, мозг работал хорошо.