Младший вовсе был дурак

 — Ты, если не забыл, под охраной, и никакой портал тебя никуда не выпустит, так что если хочешь помочь, давай руку.

Девушка расстегнула кожаную сумку на поясе и извлекла из нее крошечную пластмассовую баночку.

— Ка—порошок, — пояснила она. — Будем делать клона.

Ленка открыла баночку и высыпала немного золотого порошка на тыльную сторону ладони королевича.

— Думай о приятном, — посоветовала девушка.

Королевич зажмурился, а я наоборот старался даже не моргать, чтобы не пропустить момент появления клона. Мой третий брат—близнец материализовался в воздухе в метре от оригинала и отличался от нас с Иваном только одеждой: синими туфлями, синими лосинами и синей рубашкой с широкими рукавами.

— Переодеть, — критически осмотрел я клон его высочества. — Его ведь нужно в тюрьму посадить, откуда мы с тобой, Лен, благополучно сбежали, поэтому нужна одежда, в которой я был в то время. Наверное, она до сих пор в моей комнате.

— Принеси, — попросила Лаврентьева.

Привычными коридорами я направился к себе.

На вахте, за столом дежурного, где всегда сидела Акулина Гавриловна, было пусто. Я почти бегом преодолел расстояние от вахты до комнаты и рывком распахнул дверь.

Будем надеяться, старая одежда осталась в комоде, и ее не забрали, чтобы постирать или выбросить. Я потянул дверцу на себя и с облегчением выдохнул. Серо-синие полосатые лосины на месте, камзол тоже, а туфли… На нижней полке выстроились в ряд два десятка пар почти одинаковой обуви. Я совершенно забыл, какие башмаки были на мне, когда попал в темницу.

Впрочем, без разницы, на туфли клона внимания не обратят. Когда во дворец вернется Александр, все так обрадуются, что никто не вспомнит о таких мелочах, как туфли на младшем высочестве. С королевича снимут все обвинения, назло Изабелле, и выпустят из тюрьмы.

— Прокалываются обычно именно на мелочах, — раздался за спиной ехидный голос Цимлянского.

Я обернулся, ожидая, что на голову опрокинется ведро с водой, в лицо полетят искры или еще что похуже.

Призрак висел в позе лотоса на привычном уже месте — над кроватью.

— Бери те, что с голубыми бантами, — посоветовал дух, — точно помню, ты был именно в них.

— Как ты здесь очутился? Зачем пришел? Подслушивал наши разговоры?

— Почему же сразу «подслушивал», просто пролетал мимо.

Я представил, как голова Цимлянского высовывается из под пола под столом, за которым завтракал Иван. Вполне в духе призрака.

— Голубые бери! Зуб даю, ты был в них.

Я улыбнулся.