А волки рванули в сторону конюшни, одеваться, сохранять одежду при обороте мог только Росс, как единственный среди присутствующих бытовой маг.
Я сдала Суози с рук на руки Джуни, возле которой уже топталась гордая Поузи, явно не в первый раз рассказывая ей, как унюхала папу и кровь, как побежала и нашла его, и как потом бежала за помощью. Я похвалила малышку - молодец же! - а потом сгребла в корзинку всё, что могло пригодиться, и рванула к спальне Росса, куда его унесли лакеи.
Над ним уже суетилась Олама, экономка, командуя лакеями, срезающими с Росса одежду, и горничными, которые принесли горячую воду и полотенца.
Проскользнув между ними, я сунула оборотню в рот склянку с обезболивающим настоем, велев глотать, пусть и горько. Останавливать меня никто не стал, то, что я травница, знали все, а кое-кто и на себе испытал мои снадобья. Выхлебав весь пузырёк. Росс вскоре расслабился и задышал спокойнее, уже не проталкивая воздух сквозь стиснутые зубы.
А я отступила в сторонку, раскладывая на столике бинты, мази и настойки, которые понадобятся, чтобы обрабатывать раны.
Спустя несколько минут Росс уже лежал на кровати в одних коротко обрезанных подштанниках и моём ремне. Горничных выгнали, чтобы под ногами не путались, из лакеев оставили двоих на всякий случай. Олама наскоро бинтовала Россу голову, сказав, что позже обработает как следует, а сейчас нужно кровь остановить. А Прунтос, с иглой в руках, подступил к самой страшной ране на бедре, из которой уже вытащил щепки и занозы.
- Нет, - остановил его Росс, подняв уцелевшую руку.
- Пусть Уилли зашьёт.
Глава 22. Разговор
День тридцать седьмой"
"Ох и умаялась я в тот вечер. Пришлось зашивать не только здоровенную рану на ноге, но и рассечённую кожу на голове, и руку тоже, и ещё несколько швов на бок наложить, хотя там в основном ссадины и синяки было, чем что-то серьёзное. Потом промывала и очищала другие раны, помельче, ссадины, царапины, ранки от заноз. Оборотни, конечно, существа более живучие, чем люди, я ещё помнила, как быстро зажила у Росса рука, укушенная Поузи, но бабушка меня всегда учила, что даже от маленькой ранки может заражение крови начаться, так что, ни воды, ни снадобий я не жалела.
Олама бинтовала то, что я уже зашила, Прунтос подавал то, на что я пальцем указывала, и держал нужное, лакеи топтались рядом, не зная, куда себя девать, но пригодились, когда нужно было приподнять зашитого, забинтованного и почти уснувшего от моей настойки Росса, чтобы сменить влажную окровавленную простыню.
