- Быстро, правда? Мы даже греть ничего не стали, вы же сами гораздо быстрее сможете это сделать?
- Смогу, - Росс заёрзал, пытаясь приподняться, опираясь на здоровую руку.
- Нет-нет-нет! - опустив поднос на столик, я придержала его за плечо. - Лежите! Сейчас! Погодите.
Подхватив лежащую рядом подушку, я вновь приподняла оборотню голову и подсунула её ему под плечи, потом - ещё пару думочек, взятых с кушетки, в итоге Росс полулежал в подушках и уже вполне мог есть, не опасаясь захлебнуться или подавиться.
Кормила я его с ложки.
Сначала мужчина пытался доказать, что сам справится, рука-то цела, но я убедила его, что так быстрее, а самому есть полулёжа неудобно. Видимо, оборотень и правда был очень голодным, потому что быстро смирился и только рот послушно раскрывал.
Накормив бедолагу, я собрала посуду на поднос и хотела уйти, но была остановлена неуверенным:
- Ты сильно хочешь спать?
Спать хотелось сильно, было уже заполночь, но что-то в его голосе заставило меня
солгать:
- Да нет, не особо.
- Посиди со мной немного, - попросил Росс.
- Может, вам ещё обезболивающего? - предложила я.
- Возможно, чуть позже. - Росс похлопал по краю кровати с той стороны, где у него был здоровый бок, и я, без раздумий, уселась, куда предложили.
Не было мыслей, что не совсем правильно незамужней девушке сидеть ночью на постели почти раздетого мужчины. Передо мной был раненный, страдающий человек, то есть, оборотень, и мне было его жалко.
- Никогда не думал, что ранение, это не только больно, но и тоскливо, - вздохнул Росс, когда я устроилась рядом.
- Вам прежде не доводилось получать такие тяжёлые ранения? - догадалась я.
- Чтобы пришлось в постели отлёживаться? Можно сказать, что нет.
- Можно сказать?
- Был один случай, не знаю, считать ли. Мы с братом играли в домике на дереве, боролись, и я как-то умудрился проломить перила и свалиться оттуда. Сломал ногу.
- О, это серьёзно, - посочувствовала я.
- Отец сам помчался за целителем, а мама сидела рядом с моей кроватью и гладила меня по голове.
Она у меня была не очень ласковая, - оборотень смущённо повёл плечом, -по крайней мере, с нами, сыновьями, и в тот раз я запомнил не столько боль от перелома, сколько её ласку. А потом примчался отец с целителем - и меня вылечили.
- Но она целовала вас при встрече, - вспомнила я.
- Теперь не страшно, - усмехнулся Росс. - Я уже слишком взрослый, чтобы меня можно было испортить нежностями.
- А в детстве было можно? - искренне удивилась я.
