Поузи была девочкой упрямой, возможно, слегка избалованной, умеющей настоять на своём, очень не любившей приказы и требования, и я очень редко ей что-то категорически запрещала, предпочитала договариваться, но были у нас такие «нельзя», которые точно были «вообще нельзя», без вариантов.
Например, нельзя одной ходить к речке. Нельзя выходить за периметр с отпугивателями. Нельзя есть грибы сырыми - неважно, ядовитые они или съедобные. Нельзя играть с огнём. И ещё несколько таких же чётких запретов, придуманных даже не мной, а ещё бабушкой для меня.
Этим «нельзя» Поузи подчинялась. Просто потому, что в остальных случаях, не опасных для её или чьей-то жизни, я предпочитала договариваться с ней и «давать слабину», если большого вреда от этого не будет. Например, разрешить подольше не ложиться спать, если заигралась, или не есть что-то, что именно сегодня вот совсем не хочется."
"Зато настоящим запретам она подчинялась, как когда-то я, а потом Кроф с Джуни.
С возрастом эти запреты снимались, и это Поузи тоже знала, потому честно ждала. Хотя и пыталась время от времени проверить границы - вдруг уже можно? Сегодня ей повезло, одно из «нельзя» было отменено.
Должна же малышка получить хоть какую-то награду за то, что её жизнь так резко изменилась. И что сейчас она вынуждена трястись несколько дней в закрытой карете - или в открытой телеге, что сути не меняло, - вместо игр, прогулок и прочих привычных детских занятий.
Ещё и любимого кролика отобрали, хотя и на время. И даже если цыплёнок случайно окажется залюбленным насмерть... Что ж, потеря не велика, а уроком ей это послужит.
Поузи приоткрыла крышку корзины, сунула туда руку, тут же, ойкнув, её отдёрнула. Я подавила улыбку - не всё так просто с жёлтыми цыплятами, оказывается. Поскольку ранки на руке не было, значит, можно не волноваться, а сделать вид, что меня вообще рядом нет, пусть сама проблему добычи цыплёнка решает.
В образовавшуюся щель высунулась голова курицы, недовольно кудахтающей на агрессоршу. Я ждала, что Поузи попросит помощи у меня или оставит затею с жёлтым цыплёнком и удовлетворится белым, из другой корзины, в которой наседки не было, но нет. Поузи поступила иначе. Легонько стукнув пальцем по куриной макушке, она сурово приказала:
- Не клювайся!
После чего снова сунула руку в корзину и выцепила-таки из неё цыплёнка.
