Но не тут-то было — в дверь просунулась та самая злющая медсестра, которой больше подошло бы название «медстерва».
— Опять ты тут, — немедленно заорала она, — а ну пошёл на выход, зараза! Убирайся потом за тобой!"
"И тут я разозлился и автоматом, сам не знаю как, включил что-то глубокое и внутреннее — медсестра (я так и не узнал, как её зовут), вдруг резко застыла, лицо её даже как бы посерело, а потом она чётко повернулась через левое плечо и строевым шагом вышла из палаты.
— Чего это она? — удивилась мать.
— Сам не знаю, — пожал плечами я, — наверно осознала пагубность своего поведения и пошла писать заявление по собственному желанию.
— А кто ж тогда за мной ухаживать будет? — задала логичный вопрос мама.
— Да, — почесал я в затылке, — это я как-то не додумал… щас решим вопрос. Ну я побежал? Да, больше к тебе никто не заходил сегодня?
— Заходил, — ответила она, — физрук наш — апельсины вот принёс.
Глава 2
1983 год, трюм патрульного корабля корейской пограничной охраны
— Неа, ничего не вышло, — сказал я всей честной кампании, — не дадут они нам приёмника.
— Хоть бы воды выделили, про жратву я уж не заикаюсь, — пробурчал Сергей.
— Да есть вода, — ответил я, — вон в той бочке до середины налито, я пробовал, не отравишься.
Сергей встал, проверил бочку, зачерпнул ладошкой воду и выпил.
— Ну хоть что-то полезное есть…
— Друзья, — неожиданно для самого себя сказал я, — а давайте споём что ли, всё веселее будет переносить тяготы и лишения нашей службы…
— Чего петь будем? — спросила Люда.
— Наша служба и опасна и трудна?
— Не, — откликнулся я, — давайте хоть вот это:
От качки страдали зэка, ревела пучина морская,
Вдали нам светил Согвихпо, столица Чеджудского края!
И Люди мигом подхватила:
Будь проклята ты, Чемульпо, что названа черной планетой!
А закончил за неё уже я:
Заедешь по рельсам в депо, оттуда возврата уж нету!
Сверху заглянул солдатик-кореец и гаркнул, чтоб прекратили шум. Мы и прекратили его… устроились, кто на чём сумел, и приготовились как-то пережить эту ночь.
А утром, глядишь, что-то прояснится.
Но ничего особенного утром не прояснилось — у нас в трюме царила всё та же полутьма и тяжёлые запахи солярки, мокрых верёвок и почему-то рыбы. Откуда здесь могла взяться рыба, сложно сказать, может, погранцы по совместительству браконьерствовали в наших водах, ну или это судно досталось им в подержанном виде, после использования в других целях. Серёга тоже проснулся и сидел рядом, очумело крутя головой.
