— Говорят, она сильно капризная к загрязнениям, — вспомнил я зачем-то, — от грязи клинить может. И ствол длинноват, неудобно в рукопашном бою работать. И если сбросить ее со второго этажа, то ломается с концами, а нашему АК хоть бы хны.
— Ладно, будем работать с тем, что есть, — успокоил меня Серега, — надеюсь, до рукопашного боя у нас тут не дойдёт.
И я убежал на мостик, где уже вовсю хозяйничал Ираклий. А ему деятельно помогал Василий с Виталиком.
— Вам как? — тихо осведомился я у Виталика, — помощь нужна.
Тот покосился на командира и сказал, что наверно нет, разве что покараулить машинное отделение. И я кивнул и кубарем скатился к дизель-генераторам и двигателям внутреннего сгорания. Тут все было тихо, если конечно можно считать тихим рёв этих моторов, делать особенно было нечего, так что я даже заскучал.
— Алё, гараж, — прохрипела тут связь с мостиком.
Я быстро переключил её на передачу и ответил в том смысле, что гараж почищен, а автомобили стоят в состоянии полной боевой готовности.
— Даю малый ход, — ответил мне мостик, — если что-то пойдет не так, сигнализируй.
Но все пошло как будто бы так — главный мотор заревел чуть громче и пол у меня под ногами ощутимо завибрировал.
— Все идет по плану, — сказал я в микрофон, чтобы не молчать.
А микрофон покашлял, но ничего осмысленного мне не выдал. Так продолжалось с минуту, потом раздался новый звук, свистящий какой-то — я чуть не подпрыгнул.
— Это я курс поменял, — пояснил мне Ираклий с мостика, — сделал лево руля на 10 градусов… все, вышли на нужное направление.
Свист тут же прекратился… ну и славно. Интересно, сказало мое второе я, что ты будешь делать, если что-то тут навернется — починить-то это ты вряд ли сподобишься.
— Во-первых, не ты, а мы, — поправил я его, — ты же не отделяешь себя от меня, верно.
— Поправку принял… приняло то есть, — нехотя согласилось оно, — а что там во-вторых?
— Во-вторых, дорогуша, — продолжил я, — тут все дублировано, так что есть надежда доползти до нужной точки на половине действующих мощностей.
— Хитер ты, Камак, — с некоторой долей восхищения сообщило оно, — весь в меня.
Некоторое время прошло в полном моем бездействии, даже непривычно как-то — с того самого момента, когда меня вытащили переводить слова командира корейского боинга, я все время что-то делал, а теперь сиди вот сложа руки…
Но обрадовался я рано, через полчаса опять прорезался капитан с мостика и сообщил мне, что американцы стучат в дверь и хотят поговорить.
