— А от чего этот один из нас помрет — насчет этого никаких подробностей тебе не открылось?
— Почему не открылось, — пожал плечами он, — это как раз мне первым делом прилетело… от укуса змеи… или насекомого какого-то ядовитого, точнее я не понял.
— Тэээк, — вторично почесал я затылок, — почти что как в нашей песне о Вещем Олеге…
— Не слышал про такого, расскажи, — попросил он.
— Олег это был такой русский князь, давно, в 9 или 10 веке. И ему как-то раз волхвы предсказали, что он умрет из-за своего коня…
— Волхвы это колдуны что ли?
— Почти… священнослужители на Руси до принятия христианства.
— И чего — Олег ваш от коня и помер?
— Он тут же приказал забить своего коня, а дальше ходил пешком, но это ему не помогло, — вспомнил я перипетии пушкинской баллады, — однажды он проходил мимо того места, где закопали коня и пнул его череп зачем-то… а в черепе пряталась ядовитая змея, она-то и укусила Олега насмерть…
— Интересная история, — задумался Цой, — ты сейчас намекаешь, что если мы примем какие-то меры против ядовитых змей, то это нам не поможет?
— Угадал, — вздохнул я, — даже не намекаю, а прямым текстом говорю…
Глава 29
Змеи и скорпионы
Змеюки подколодные
— А что ты тогда делать предлагаешь? — спросил Цой.
— У русских есть такая поговорка, — ответил я, — делай, что должен, и будь, что будет…
— Философская поговорка, — задумчиво отвечал мне он, — но я пока умирать не хочу… так что вот тебе мое решение — сваливаю я подальше от всех этих хилеров, от филиппинских змей и скорпионов, так что всего хорошего, друг.
Он пожал мне руку и сказал на прощание:
— Если бог даст… неважно какой, наш или русский… то свидимся когда-нибудь еще… а не даст, не свидимся — спасибо, короче, тебе за все и это… желаю тебе выжить.
Я пожал ему руку и ответил просто:
— И тебе спасибо, друг, без тебя я бы давно уже в могиле был. Увидимся в будущей жизни…
И на этой ноте Цой взял и скрылся в близлежащих кустах какого-то местного филиппинского растения… алоказии или асплениума, хрен у них тут разберешь эту эндемику.
А я закинул мешок с рыбой за спину, взял обе удочки в руку и побрел по направлению к жилищу Марии и Антонио, благо это недалеко было.
— Ай, молодец, — восхитился Антонио на испанском, но я его почему-то понял, — клади рыбу на плиту, я ее сейчас почищу.
Выложил обе форелины, куда было сказано, потом помыл руки под рукомойником во дворе и сел ждать то ли Марию, то ли соседского Эухенио.
