Отставил мамины вещи в сторонку, проводил ее на кухню, где уже был накрыт мало-мальски приличный стол, и разлил красное грузинское вино по стаканам.
— Ну давай, мама, за то, чтоб болезни обходили наш дом десятой дорогой, — сказал я.
— За это грех не выпить, — опрокинула она стакан, закусила буковинским сыром (другого не достал) и добавила, — а теперь слушай новости, сынок.
Я сел на табуретку и приготовился слушать.
— Меня замуж зовут, — ответила она, сжав губы в горизонтальную линию.
— Этот, — начал вспоминать я, — физрук который?
— Да, Владик, — пояснила она.
— Два раз в санаторий приезжал, с цветочками… во второй раз официально предложил выходить за него.
— Я не против, — сказал я, наполняя бокал по второму разу, — ты у меня молодая и красивая, ничего против твоего счастья я иметь не могу. Да, как у него там с запахом из рта? Ты жаловалась вроде.
— Победил он его, — сказала мама, — курс лечения прошел, желудок у него теперь функционирует нормально, запахов никаких нет.
— Свадьбу будете справлять? — поинтересовался я.
— Да какая уж свадьба в сорок лет, сынок, — махнула она рукой, — распишемся и дело с концом.
— Заявление подавали уже? Там ведь двух свидетелей надо будет…
— Завтра собираемся подавать, — ответила она, — в наш районный Дворец бракосочетаний, знаешь такой?
— А как же, — ответил я, — бывшая станция Счастливая бывшей Детской железной дороги имени товарища Кагановича.
— Да, именно там… пойдешь свидетелем с моей стороны?
— Да куда ж я денусь, — махнул рукой я, — конечно пойду.
Тебе приодеться, кстати, надо — есть, в чем идти-то?
— Да найду, — отговорилась она после того, как мы выпили по третьей порции вина, — иди уже, решай вопросы со своей Ниночкой.
И я пошел решать эти вопросы… по телефону мне никаких сигналов не поступило, так что я взял руки в ноги и отправился в свою альму-матер, или в народе ИПП имени Академии наук СССР. Час на шестидесятом автобусе, и я возле входа в ИПП с улицы Луначарского… ну да, того самого, который напротив психоневрологического диспансера номер один, его наконец ввели в строй.
Пропуск свой я никуда не терял, предъявил его вахтеру в разложенном виде и прошел внутрь этого заведения. Первый же сотрудник, который меня увидел за проходной, это был Юрик Шпагин, тот, который сильно похож на певца Антонова.
— О, — сказал он, одновременно затушивая бычок в урне, — Камак приехал. Ну ты забурел, командор, — добавил он, оглядев меня со всех сторон, — в натуре забурел.
