А уровнем хоть немного ниже совсем тишина стоит — кортов нет… ну хорошо почти нет… и новых строить не собираются. Путных ракеток не найдешь, соревнования если и проводят, то на каком-то колхозном уровне. Так у нас новых Морозовых и Метревели никогда не дождешься.
— А ты бы хотел сыграть в Лондоне? — задал я такой хитрый вопрос, — на этом… на Уимблдоне.
— А кто бы не хотел, — вылетело из него, — можно подумать, что ты бы отказался, если б случилась возможность.
— Верно, никто бы не отказался, — ответил я, — но для начала можно было бы организовать международный турнир у нас в стране.
В Москве или Питере. И назвать его к примеру «Кубок Кремля» или «Кубок белых ночей». Приехали бы мировые звезды, че… те же Коннорс с Боргом и этой… Штеффи Граф.
— Неприподъемное дело, — после некоторого раздумья выдал Боря, — это ж надо, чтобы кто-то с самой верхушки принял заинтересованное участие. А у нас лидеры страны все больше фигурным катанием интересуются и еще немного хоккеем…
— Ладно, я подумаю на этот счет, — сказал я, и тут к нам подкатили две приглашенные девицы, одна черненькая, другая пламенно-рыжая, похожая чем-то на Джерри Холливелл из группы «Спайс Герл».
— Нам скучно, мальчики, — заявила эта рыжая, — чего вы тут все разговоры разговариваете, а танцевать кто будет?
Рыжую звали Оксана, танцевать она в общем и целом не умела, но от нее этого и не требовалось. Она тоже, оказывается, хорошо знала, кто я и чем занимаюсь и немедленно начала просить кого-то там осмотреть и вылечить. Отбился, как сумел… но фигура у нее была в высшей степени совершенная, это скрашивало наше общение.
Когда музыка поутихла, меня взял за рукав Аскольд и увел в тихий угол.
— Знаешь про наш с Пашей бизнес? — спросил он.
— Слышал краем уха, — ответил я, — и что?
— Поможешь в случае чего Паше, пока я в погонах буду ходить?
— За долю в деле — почему бы и нет, Вульф, — вспомнил я его прозвище
— 10 процентов, — быстро вылетело из него.
— Киса, — огорченно ответил я, — такие условия рвут мне всю душу.
— А сколько ты хочешь?
— 20 как минимум.
Сошлись на пятнадцати, после чего я вторично процитировал монтера Мечникова:
— Согласие есть продукт при полном непротивлении сторон.
И мы пожали друг другу руки.
— Рассказал бы, — попросил он, — какой он вблизи, наш генсек — ты же, как утверждают информированные источники, близко с ним общаешься?
— Ну было пару раз, — нехотя отвечал я, — старый и больной человек это, которому никак не дают уйти на пенсию.
