— Да ты че! — неожиданно развеселился он, — ну бывает, старик — не расстраивайся, вот у меня в восьмидесятом, например…"
"Но что у него было в восьмидесятом, он рассказать не успел, потому что нас на углу с Проспектом Мира тормознул суровый гаишник. Егор опустил окно и протянул ему пропуск с красной полосой, тот внимательно изучил его и предложил показать багажник.
— Ну ниче се, — восхитился я, — какие у нас милиционеры пошли, пропуск с визой управделами ЦК КПСС их не убеждает.
А Егор ничего говорить не стал, а вышел и открыл багажник… вернулся он через минуту с кислой рожей, хлопнул дверцей что было силы и газанул с пробуксовкой колес.
— Совсем менты оборзели, — сообщил он мне, — пятеры ему мало оказалось, пришлось еще трешник добавить.
— Надо будет при случае поговорить на эту тему с мужем Галины, — добавил я, — чтоб урезонил своих подчиненных — борзые они какие-то стали. Куда-то мы не туда едем, — заметил я, когда мы не свернули на Звенигородское шоссе, а пролетели прямо до Нового Арбата.
— А Ильич вчера переехал на Кутузовский, — ответил мне Егор, — туда и едем. Тебя там со вчерашнего дня ждут-не дождутся…
А и верно, я даже до своей благоприобретенной двухкомнатной квартиры добраться не успел, по дороге суровые ребятишки из девятки развернули меня на четвертый этаж к генеральному секретарю. Предварительно обшмонав, конечно, как же без этого.
В прихожей меня встретила Галина, скроила подобие улыбки и прошептала что-то вроде «а мы тебя заждались».
Ильич лежал на диване в излюбленной дальней комнате с книжными шкафами, где отсвечивали тускло-синим и ярко-красным тома сочинений классиков сами знаете чего. Медсестра без дополнительных понуканий встала и вышла, мы одни остались.
— Ну что, больной, — сразу взял нужный тон, садясь на стул рядом, — рассказывайте, что беспокоит.
— Все беспокоит, Петя, — сразу признался он, — и сердце болит, и печень, и глаза… и визит этот индийский из головы не идет.
— Лежим спокойно и не двигаемся, — сообщил я ему, — теперь аккуратно поворачиваемся на правый бок и опять не двигаемся.
Ничего ужасного я у Ильича не обнаружил, не считая, разве обострения панкреатита, но это разве болезнь. А глаза — да, воспалились, но это же стандартыми каплями лечится. Рассказал ему вкратце о своих выводах, он и повеселел.
— А что не так с Индией-то? — поинтересовался я, — как будто там все по плану прошло.
