В это время где-то наверху хлопнула дверь и по скрипучей лестнице вниз начал кто-то спускаться — это был отец Миронова, кто же еще.
— Саша, — тут же заявила ему Мария, — посиди и послушай, что нам тут молодежь предлагает.
У меня немедленно щелкнуло в голове воспоминание, что Менакер же должен был умереть то ли в предыдущем году, то ли в начале текущего — а тут вот он, живой и здоровый. Ну порадуюсь за него.
— Я все слышал наверху, — сказал он на полдороге, — вы тут очень громко говорите. Уильямса и Голдберг я тоже видел в кино, но про их выступления в клубах первый раз слышу.
Он уселся в глубокое и мягкое даже на вид кресло и продолжил.
— Но мысль интересная… ты продолжай, Петя.
— Да я, собственно, почти все уже и сказал, — отозвался я, — такие выступления, как у Уильямса, можно назвать интерактивным представлением…
— Как-как? — подал голос Ширвиндт, молчавший до этого.
— От английского слова interaction, взаимодействие, значит, — пояснил я, — если коротко, то это такой принцип организации сложной системы, при которой цель достигается информационным обменом между элементами этой системы.
— Что-то очень сложное ты завернул, — сказал Менакер, — попроще нельзя?
— Можно и попроще, — покладисто согласился я, — вот вызвал вас, к примеру, начальник… директор Мосэстрады, например…
— Москонцерт это сейчас называется, — поправила меня Миронова.
— Хорошо, директор Москонцерта вызвал вас на ковер и полчаса говорит, не давая вставить ни слова.
Это можно назвать жестким или авторитарным способом взаимодействия, еще один вариант — оффлайн. А если беседа идет в формате живого диалога с выслушиванием противоположных точек зрения, это уже интерактив или онлайн.
— Ясно… — задумался Менакер, — давай от теории к практике переходить. Что ты там придумал конкретно для этого концерта?
Я вытащил из папочки тетрадь в клеточку, раскрыл ее, откашлялся и начал:
— Вот тут у меня расписан краткий сценарий выступлений и несколько штук реприз для Андрея и Александра.
Мне зачитать или как?
— Зачитывай, — милостиво разрешил Менакер, супруга же все больше помалкивала, из чего я сделал вывод, что слухи о его подкаблучности сильно преувеличены.
Я и зачитал… сначала текст миниатюр, начиная от «Тщательнее надо» и прямо до «Трудностей киношников», а потом кратенькое расписание выступлений. Ответом мне было гробовое молчание, в результате которого я приготовился к худшему.
