А на Кольцевой линии, как утверждают старожилы, примерно раз в месяц около полуночи проезжает призрачный состав с полупрозрачным машинистом. А в вагонах, если присмотреться, можно разглядеть изможденных строителей московского метро, которые погибли при его строительстве. А на станции Киевская-кольцевая на мозаичном панно при выходе к вокзалу изображен красноармеец, разговаривающий по мобильному телефону, а перед ним стоит открытый ноутбук. И пусть унылые заклепочники утверждают, что мобильник на самом деле это немецкий переносной телефон образца 1917 года, а ноутбук не более, чем раскрытый устав караульной службы, мы-то с вами знаем, что тут не обошлось без машины времени.
"
"Размышляя таким образом, я и не заметил, как добрался до метро Университет, о котором никаких легенд сложено, кажется, не было. Станция была глубокого заложения, выход в город один-единственный, налево к новому корпусу МГУ, а направо к цирку, возведенному аккуратно к 24 съезду КПСС в 1971 году.
Цирк большой, красивый и круглый — этого не отнять, думал я, поднимаясь по ступенькам к кассовому залу. Лишний билетик, кстати, у меня при этом трое спросили, ничего себе популярность циркового искусства в стране Советов. Попутно зацепил краем глаза афишу, сегодня, оказывается, давали представление под названием «Руслан и Людмила» по мотивам, сами понимаете, баллады Александра Сергеевича. Гвоздей программы было два, судя по выделению их очень большими буквами — Никулин и Шуйдин в ролях гномов, а также Игорь Кио с чудесами батьки Черномора.
Ну окей, подумал я, люди известные и заслуженные, приятно на таких посмотреть будет.
В кассовом зале было пустынно и тоскливо, бумажка с надписью «На сегодня все билеты проданы» украшала все четыре окошка касс, запертых разве что не на висячие амбарные замки. Я подошел ко второму, как и было сказано, и побарабанил в него костяшками пальцев.
Оно почти сразу же провалилось внутрь.
— Читать не умеешь? — злобно спросила меня кассирша очень пожилого возраста, — нет у нас никаких билетов на сегодня.
— А на завтра? — поинтересовался я, чтобы хоть как-то завязать беседу.
— Завтра выходной, — грубо каркнула она в мою сторону, сразу же добавив, — на послезавтра и на весь месяц тоже ничего нет, — и ухватилась за дверцу, чтобы снова запереть ее наглухо.
