Младший научный сотрудник-7

— Окей, Александр Сергеич, — просто ответил я, — непременно с обоими побеседую. Как здоровье супруги-то?

— Что совсем хорошо, не могу сказать, — ответил он, — но по сравнению с тем, что было в августе это как небо и земля.

— Ну и отлично, — улыбнулся я, — обращайтесь, если что. Где, говорите, начальник АХО у вас обитает?

— На первом этаже, в бывшем сортире… ну найдешь, если захочешь.

И я сбежал с родимых антресолей зала управления, потому что вымученно общаться с бывшими коллегами по службе и подбирать какие-то слова хотелось не сильно.

Он оказался на месте и даже проявил некие эмоции, узрев бывшего подчиненного.

— Петя! — спросил он удивленно, — какими судьбами?

— Сложно сказать, Семен Наумыч, — ответил я, плюхаясь без приглашения на стул рядом, — у вас вот пришел спросить относительно судьбы и всего такого…

— Так-так-так, — даже весело отвечал мне он, — пытаюсь вспомнить, когда же мы с тобой виделись в последний раз… в ресторане Арбат?

— Нет, Семен Наумыч, — вежливо ответил я, — после Арбата я вас еще до дому доставлял.

— Странно, — потер он лоб, — совершенно этого не помню. Но ладно — задавай свои вопросы, о чем хотел узнать…

— Что за эксперимент такой был в бункере под Кротом 15 сентября текущего года? — бухнул я ему главную тему для обсуждения.

Не очень это понравилось Наумычу, он сразу заерзал на своем стуле, взял и зачем-то положил обратно карандаш, потом сцепил руки в замок и начал крутить два больших пальца вокруг воображаемой горизонтальной оси.

— А ты с какой целью интересуешься? — справился наконец он. — Вообще-то это все насмерть засекречено…

— А с такой целью, — ответил я, — что этот случай мне всю жизнь сломал.

— Да ну, — съязвил он, — это квартира в Москве и личная дружба с Генеральным секретарем теперь называется сломанной жизнью? Буду знать.

— Слово «сломать» имеет разные значения, в том числе и «круто изменить», — ответно съязвил я.

— Уел, — просто признал он свое словесное поражение, — значит, хочешь знать детали про этот самый эксперимент?

— Ага, — вздохнул я, — очень хочу.