— Продолжай…
— И тебя это не остановило. Ты все равно залезла к нему в койку.
Так. Спокойно. Просто дышать.
— Я тебе доверяла, Настя, — трагичным тоном договаривает Карина.
— Мне надо было взять у тебя разрешение? — уточняю тихо.
— Я его любила!
— Я тоже его любила!
Я, мать вашу, так любила, как никто и никогда его не полюбит. Так любила, что дышать без него не могла! Так любила, что кровью харкала из-за разбитого сердца.
— Ты можешь обманывать, Карина, кого угодно, но не меня. Сочинять о светлых чувствах и крепкой дружбе… я на это уже не поведусь.
Верхняя губа агрессивно поджимается, глаза превращаются в две злобные щели. Придвинувшись ко мне ближе, склоняется к моему уху.
— Не смей к нему лезть, Денежка! Ты меня поняла?! Засунь свои чувства себе в жопу! Сына твоего я приму, может даже, полюблю. Но и своих ему нарожаю… штук пять!
— Выдохни, Карин… я не претендую. Все в прошлом, не переживай, — смеюсь хрипло, — не нужен мне твой Греховцев.
— А я и не переживаю, — усмехается она, демонстративно окидывая меня брезгливым взглядом, — ДОСТОЙНЫХ поводов нет.
И да — запомни, я всегда получаю то, что хочу.
Взмахнув роскошной гривой, она проходит мимо меня и направляется к одному из подъездов. Я какое-то время смотрю ей вслед, а потом иду в сторону своего дома.
Я же была готова к этому разговору. Я, черт возьми, ждала его! Почему же тогда внутри все дрожит и стонет? Там, где уже давно ничего не должно болеть, снова кровоточит.
Свадьба? Да пусть женится!
Дети? Пять штук?… Да хоть каждый год пусть рожают!
Останавливаюсь, чтобы сделать полный вдох.
Дышу, сама себя убеждая, что мне плевать.
Это фантомные боли, от той половины сердца, что когда-то принадлежала Греховцеву. Это пройдет, обязательно пройдет. Сразу, как только они поженятся.
Скорей бы уже!
С Ромкой сегодня остался Алешка. Я слышу визг Ромки, едва поднимаюсь на третий этаж. По другому они играть не умеют.
Открываю дверь ключом и, стараясь не шуметь, захожу в квартиру.
— Слезь с меня, мерзкий хоббит! — доносится шутливый рык Лешки из комнаты.
— Ты мой конь! — верещит Ромаш, — катай меня!
Брат продолжает угрожающе рычать, чем вызывает заливистый смех сына. Остановившись на пороге, я молча улыбаюсь.
Вот она моя семья. Никого другого мне не надо. Ни Кирилла, ни Артура, ни кого бы то ни было еще. Пусть женятся, пусть, черт их подери, будут счастливы!
И я… я тоже буду счастлива.
— Мама!"
"— Ты чего подкрадываешься? — возмущается Алешка.
— Хотела проверить, чем вы тут занимаетесь.
