В этом году зима нас «балует».
Новый порыв ударяет в спину и промораживает до костей, но я все равно не тороплюсь. Делаю неспешный затяг и терпеливо жду, когда отпустит.
Нах*уй было сюда переться. Нах*уй… Или все же надо?.. Не зря ведь пришел?.. Хотел узнать, что у них? Вот тебе ответ. Должен быть доволен.
— Огоньку не найдется? — раздается сбоку от меня женский голос.
Кивнув, вынимаю из кармана зажигалку и даю прикурить блондинке в черной шубе.
— Благодарю, — улыбается красными губами, кутаясь в меха, — не замерз?
— Нет, — отвечаю, глядя поверх ее головы.
— Ммм… какой стойкий! Меня, кстати, Софьей зовут.
— Не заинтересован.
— Да и хрен с тобой, — хмыкает девица, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов.
Я же, окончательно околев, докуриваю, бросаю окурок в урну и захожу внутрь. Из зала льется медленная музыка, на танцполе кружат пары, из которых я мгновенно выцепляю взглядом одну из них. Чувствуя, как в груди закопошился клубок змей, наблюдаю за их танцем.
Слишком тесно. Закинув на плечи Рокотова обе руки, Настя жмется к нему слишком тесно.
Улыбается, смотрит в его довольную рожу, слушает, что он говорит.
Руки в карманах брюк в кулаки сжимаются. Змеи шипят, жалят, запуская в кровь убойный яд.
— Кирилл, — отвлекает голос Карины.
Повернув к ней голову, вопросительно задираю бровь. А она все лыбится, будто ее счастье переполняет. Что за показуха? Ей же стремно сейчас, видит все и чувствует. Зачем этот спектакль? Для «завистливых» подружек?
Подхожу и опускаюсь на свой стул.
— Пригласишь на танец? — прилипает к моему плечу, накрывает мою ладонь холодными пальцами.
— Я не танцую, Карин… прости…
— Поедем домой.
— Да… поедем скоро.
В этот момент на стул слева от меня приземляется Иван. Немного хмельной, приседает на мои уши. Прерываясь на громкий хохот, рассказывает про какую-то аварию, что случилась с ним в прошлом году.
— Я даже не сразу въехал, Грех… там жопа просто в кашу!.. У меня заднее левое вывернуло наружу… не поверишь… У Бэхи, что в меня влетела сзади, морда в гармошку… И ни на ком ни царапины! Ох*еть!!! Ох*еть, бл*дь!
Я киваю, как болванчик.
Слушаю, но нихрена понимаю. Ванька ржет, Карина вставляет комментарии, по-девчачьи ахает.
А мое нутро все там, на танцполе. Мыслями я с ними.
Я не смотрю на них, но вижу все отчетливо. Как лапы Рокотова елозят по ее пояснице, как кончики ее пальцев царапают его шею. Я вижу ее блестящие глаза. Я, мать вашу, слышу его низкий голос и ее тихий смех. Чувствую запах ее дыхания и волос.
